― Да, ― пробормотал Джек, отвязал снегоступы и оставил их на земле.
Через минуту он уже стоял в гостиной Дрисколла. Он прошёл через комнату, не издав ни звука. Джек умел быть бесшумным и действовать быстро. От этого зависела его жизнь. В главной комнате никого не было, а кухня была пуста. Джек выдохнул и начал осматриваться. Всё выглядело так же, как и всегда, когда он приходил сюда обмениваться вещами. Только… он заметил стопку блокнотов на маленьком столике рядом с единственным стулом. Он открыл верхний, и оттуда выпало несколько фотографий. Джек начал снимать перчатки, но замер, увидев что-то знакомое на фотографии. Он наклонился ближе и узнал одежду, он видел такую в отражении реки ― это была его одежда. Потрясенный, Джек потянулся к фотографии, перевернул несколько других и застыл, поняв, что на всех изображён именно он.
Джек медленно встал, рассматривая фотографии, у него начало шуметь в голове, словно рой насекомых принялся нестерпимо жужжать, а кожа похолодела. На одной фотографии он тащил по лесу оленя, оставляя за собой длинный кровавый след, на другой ― сидел на камне у реки и чистил рыбу. Джек начал быстрее просматривать фотографии, часто моргая. За ним наблюдали, даже когда он был совсем маленьким и ещё носил те джинсы, в которых когда-то был похищен. Щенок также был на множестве фотографий. Дрисколл знал, что он не дикий. Он знал, что Щенок принадлежит Джеку.
«Он убил его нарочно!»
Джек вцепился в фотографии, его колотило от потрясения и гнева. Он отложил снимки в сторону, открыл дневник, лежавший на самом верху стопки, и начал читать… про опоссума, оленя и волка. Он прочёл несколько записей, и у него перехватило дыхание. Он сунул фотографии в карман ― они принадлежали ему, были доказательством и напоминанием, через что ему пришлось пройти, чтобы выжить. Глядя на них, он вспомнил те времена, и у него закружилась голова, подступила тошнота.
Джек положил дневники на прежнее место, выпрямился и схватился за волосы.
«Дрисколл наблюдал за мной. Он наблюдал и не помогал».
Он почувствовал, как в горле зарождается вой, но проглотил его, заставил себя стоять спокойно, вместо того чтобы рвать дом в клочья, ломать мебель, крушить всё вокруг…
Услышав шум из спальни, Джек присел на корточки, из его горла вырвалось низкое рычание, слишком тихое, чтобы кто-нибудь мог его услышать. Он наклонил голову, выставляя ухо кверху, понюхал воздух… и медленно выдохнул.
«Это просто птица».
Джек медленно встал и пошёл в спальню на негнущихся, как стволы деревьев, ногах. Комната была пуста. Джек подошёл к комоду и выдвинул ящики ― что он ищет, он и сам не знал. Он выдвинул ящик стола у кровати. Там был листок бумаги, на котором были нарисованы какие-то фигуры… три квадрата, два крестика, волнистая линия и незнакомое слово внизу. Ему показалось, что он знает, что это за рисунок. Однако сейчас он не думал об этом, хотя подспудно почувствовал в нем что-то неладное, подозрительное и неприятное.
Рядом с картой лежал маленький листок бумаги с названием «Закусочная у Пегги». На листке была перечислена различная еда: яйца, бекон, а напротив каждой указывалась цена. «Закусочная у Пегги»? Могли ли быть открыты продовольственные магазины во время войны?
Джек так не думал.
Он с такой силой захлопнул ящик, что маленькая тумбочка чуть не упала.
Он оглядел комнату, пытаясь что-то понять, когда его взгляд упал на картину, висевшую над комодом ― ту самую, о которой Дрисколл говорил с таким странным и непонятным возбуждением. Он медленно подошёл к ней и встал напротив. В последний раз он видел её, когда был ещё мальчиком, ростом не намного выше комода, но теперь он был мужчиной.
Джек скользнул взглядом по воинам, которые держали копья и щиты… луки и стрелы.
«Что тогда сказал Дрисколл? Выживание ― величайшая тренировка из всех?»
Его мозг снова загудел, и он не мог ухватиться за мысли. Джек снова огляделся ― больше ничего не привлекло его внимания, но того, что он уже нашёл, было достаточно. Достаточно, чтобы показать, что вокруг творится что-то страшное, ужасное. То, что может снова перевернуть весь его мир вверх дном.
Джек покинул дом тем же путем, что и пришёл, закрыл за собой окно и вышел на дорогу. Он всегда держался от неё подальше, потому что так велел ему Дрисколл.