«Он вообще много чего мне рассказывал. Слишком много всего».
Голова болела, кожу неприятно покалывало, но Джек не обращал на это внимания, лишь поправлял на себе тяжёлую шубу из шкур и продолжал идти. Он нашёл дорогу и шёл по ней несколько часов, пока не вышел на другую. Ни одна машина не проезжала мимо, но Джек был настороже и был готов спрятаться в любую секунду.
Третья дорога привела его к широкой дороге, покрытой твёрдым материалом. Он снял и прислонил снегоступы к дереву, а затем и сам нырнул за него, когда мимо пронеслась машина. Вышел он только после того, как она совсем скрылась за горизонтом. Джек снова зашагал, прячась, когда слышал звук приближающейся машины, а затем выходил, когда она исчезала.
Спустя некоторое время машины стали проезжать мимо каждые несколько минут, и Джек заметил верхушки зданий прямо за холмом.
Он был голоден и хотел пить, так как шёл уже несколько часов, но, приближаясь к этим зданиям, его сердце быстро билось в груди, словно он шёл навстречу смерти.
«Может, так оно и есть».
Его душа умирала с каждым шагом, с каждой проезжавшей мимо машиной ― водители не выглядели испуганными, многие из них улыбались.
Джек вошёл в город под названием Хелена Спрингс почти ночью. Огни города мигали и ярко светились. Он подумал, что, может быть, ему это снится. Если он засыпал на берегу реки под тёплым солнцем, то потом его будил Щенок, облизывал его лицо и говоря таким образом, что пора на охоту.
«Хелена Спрингс», ― мысленно повторил Джек, прочитав надпись. Ему показалось, что он уже слышал это название, но не был уверен. Со своей Бакой он жил в Мизуле. Мизула была в Монтане. Монтана находилась в Соединенных Штатах. А Соединенные Штаты были… где-то в мире. Это всё, что он помнил. Однажды Бака подарила ему глобус, и он узнал о других местах, узнал, что мир круглый.
Джек нырнул в тёмный закоулок, глядя через улицу на место, указанное на клочке бумаги, который он нашёл в доме Дрисколла: «Закусочная у Пегги». Внутри было светло, и женщина в розовом платье с передником стояла за прилавком, наливая что-то сидящим перед ней людям. Сбоку стоял стеклянный ящик, наполненный… пирогами. У Джека затуманилось зрение. За столиком у окна сидели мама и маленький мальчик, и мальчик подносил ко рту какую-то еду.
«Бутерброд…» ― Джек знал, что это такое, смутно помнил, как ел похожий.
У него закружилась голова, а тело желало, требовало еды, громко урча животом.
Женщина улыбнулась мальчику, взяла свою еду и откусила кусочек.
Джек был голоден.
Напуган. Смущён.
Он ощущал себя одиноким и потерянным.
Из горла вырвался звук нестерпимого отчаяния.
Влюблённая пара прошла мимо закусочной, держась за руки и разговаривая, мужчина откинул голову назад и смеялся над чем-то, что сказала его спутница.
Войны не было.
Опасности не было.
Врага не было.
Джек смотрел на обычный маленький тихий городок.
Его обманывали.
Обвели вокруг пальца.
«Почему? Почему? Почему?!»
Мир начал вращаться.
Джек упал на землю, держась за голову. Его затрясло в нервной дрожи.
Всё было ложью.
Глава тридцать четвертая
Джек
Наши дни
У Джека перехватило дыхание от переполнявших его эмоций. Он был безумно счастлив, но при этом испытывал дикий страх. В его жизни появился человек, которому он мог доверять, мог открыться. Может быть, не во всём, но во многом. Женщина – заботливая и добрая - заставляла его сердце биться громче, а кровь бежать по венам быстрее. Женщина, которую он хотел во всех отношениях.
Ему не было нужно, чтобы Харпер узнала все ужасные подробности того, на что ему приходилось идти, чтобы выжить, но он мог рассказать ей большую часть. Джек пытался забыть некоторые детали, и невольно вздрагивал каждый раз, стоило неприятным моментам прошлого возникнуть в памяти. Он боялся, что вся правда оттолкнёт Харпер, но также боялся, что она сочтёт его глупым ребёнком, которого так просто обманули. Вся его сознательная жизнь была основана на лжи - и он до сих пор не знал, почему его так жестоко обманули.
«Узнаю ли я правду теперь, когда Дрисколл мёртв? Да и имеет ли это значение? Я стал тем, кем стал. Вот и всё».