Чудо не спасет меня на этот раз.
Я считал, что осечку можно было считать чудом. Довольно явным, словно мне на роду не написано быть убитым. Размышляя над этим, я увидел, как выворачивался и выживал в рискованных ситуациях снова и снова, с тех пор как отправился ночью в Уайтчепел.
Тут был и океан, который должен был поглотить меня или заморозить напрочь задолго до того, как я достиг Америки.
Тут был и Уиттл, жестоко убивший множество народу, но не меня.
Падение с поезда из-за Бриггса наверняка должно было прикончить меня.
Чейз угрожал застрелить меня. Хотя, поразмыслив над этим, я решил, что это не считается. Он скорее подшучивал надо мной и ни на секунду не намеревался совершить нечто подобное.
Однако же проводник без шуток напал на меня и потерпел неудачу.
Ни одна пуля не попала в меня во время перестрелки в салуне. Само собой, я не думаю, что Прю или остальные успели сделать хоть один выстрел, так что это, по-видимому, тоже не в счет.
Но вот люди из поссе множество раз стреляли в меня, особенно когда мы с МакСуином вели их в засаду.
Потом, той самой ночью, кто-то стрелял мне в бок. Если бы он пограмотнее обращался с оружием, то непременно убил бы меня.
Все это было просто цепью чудом избегнутых опасностей, но затем я прошел через побоище на биваке, не получив и царапины. Довольно удивительно, особенно если вспомнить, что я просто стоял и не прикрывался, а пули летели так густо, что все, кроме меня, полегли.
Зовите меня просто Измаил.
Я положил кольт на колени и уставился на блеск его черной стали в свете костра.
— И спасся только я один, — прошептал я.
Должна быть причина.
Должна быть причина, по которой я выжил в череде столь серьезных вызовов.
Этой причиной был Уиттл.
Мне предназначено прожить достаточно, чтобы упрятать его в могилу.
Как бы то ни было, я рассудил так.
И вот почему я пришел к решению не стреляться той ночью.
Глава 36
НЕЗНАКОМЦЫ НА ДОРОГЕ
Как только я созрел для того, чтобы продолжать жить, облегчения по поводу того, что стал причиной столь многих смертей, я не испытал, но внезапно обнаружил, что голоден.
Генерал убрел довольно далеко, так что мне пришлось за ним погоняться. Приведя обратно в лагерь, я стреножил его. Затем я сварил себе котелок бобов.
Расправившись с ними, я поставил консервную банку и несколько поленьев на камни возле костра. Потом отошел назад, вынул пистолет и выстрелил.
Первый выстрел снес жестянку.
Я убрал оружие в кобуру, выхватил вновь и принялся за поленья.
Когда барабан опустел, я взялся за второй револьвер. Причем левой рукой. Какое-то время выходило неуклюже. Частенько я попадал в камни. Но мало-помалу дело пошло лучше.
Ведя огонь, я вспоминал паренька, которого ребята привыкли называть Вилли. Вилли считал величайшим приключением поездку вместе с разбойниками, веселился, выхватывая оружие и паля в пни, поленья, банки и тому подобные вещи.
Оказалось, что я довольно сильно скучаю по Вилли.
Он был мертв.
Он умер вместе с МакСуином и остальной бандой.
Он умер молодым и не имел возможности вернуться домой к своей матери или найти свою возлюбленную Сару.
Жестокий конец, что тут скажешь.
Я не знал точно, по кому я скучаю больше, по Вилли или МакСуину.
Думаю, что по МакСуину.
Я расстрелял вагон боеприпасов, меняя руки, и перебил целую кучу поленьев.
Затем я заснул.
На следующее утро я наткнулся на проселочную дорогу. Похоже, что она вела на запад. Я испытывал большое искушение не связываться с ней, поскольку встреча с путешественниками меня не прельщала. Но по дороге Генералу было бы легче ехать, нежели по целине, которую мы пересекали. На дороге мы сэкономим время и куда-нибудь она нас да приведет.
Этот способ достичь Тумстоуна кажется легче, чем носиться по нехоженым пустошам в надежде на лучшее.
Вот мы и поехали по ней.
Довольно скоро объявились и путешественники. Я заметил пару всадников, направляющихся в мою сторону. Пока они были еще в порядочном отдалении, я подумывал направить Генерала прочь с дороги, чтобы избежать встречи. Но затем я рассудил, что это только разожжет их любопытство. Лучше будет ехать как ни в чем не бывало и дать им приблизиться.
Было забавно, что хоть я и предпочел бы избежать встречи, страха перед незнакомцами я не испытывал. Даже когда они оказались достаточно близко, чтобы разглядеть, до чего злобный у них вид. У одного было худое заостренное лицо, напомнившее мне Снукера. У другого веки были полуопущены. Оба смотрели на меня с ленцой и развязностью.