[1] В. Шекспир «Юлий Цезарь» акт II, сцена 2.
[2] Там же.
Глава 37
ЛАЗАРУС И ПОКОЙНИК
Мое любопытство несколько поутихло, и я не очень горел желанием увидеть, что может быть в гробу. Однако я убрал бутыль в карман и сделал, что он сказал. Приблизившись, я вынужден был задержать дыхание, чтобы не чувствовать ужасного запаха, идущего изнутри.
Гроб был настолько тяжелым с моего конца, что я чуть его не уронил, однако все-таки удержал, пока мы не опустили его на землю позади повозки. Затем я отошел на несколько шагов, чтобы избавиться от вони.
Тяжелая работа должно быть утомила Лазаруса, так как он уселся прямо на гроб. Он вытащил из кармана платок и обтер лоб.
— Там у вас труп, да? — поинтересовался я.
В ответ он подмигнул.
— Будь хорошим мальчиком, передай мне Эликсир.
Я протянул ему бутыль. Он откупорил ее, сделал глоток и вздохнул.
— Все снимает как рукой. На-ка, хлебни, — сказал он и протянул бутылку мне.
Я покачал головой.
— Пожалуй, я поеду. На мертвецов я достаточно насмотрелся.
— Не стоит беспокоиться. Он в довольно пристойной форме. Даже особо не воняет, если стать с наветренной стороны. Я снял его всего лишь два дня назад.
— Сняли его?
— Это был парень, бросавший длинную веревку, а оказавшийся на конце короткой.
— Длинную веревку?
— А он был делец. По крупному рогатому скоту. Только удача его покинула, вот работники схватили и вздернули его. Я оказался там по чистой случайности, увидел казнь в самый последний момент. Настоящая удача. Видишь ли, найти более-менее целого человека для оживления — дело нелегкое.
Он сделал еще несколько глотков эликсира.
— Линчевание — самое оно. Если человека вешают на настоящей виселице, то шея у него ломается. И вытягивается сильно. И это еще если он не со слишком большой высоты падает, и голова вообще начисто не отрывается. В любом случае, парень не подходит. Мне приходилось воскрешать нескольких человек со сломанной шеей, и они порядочно отпугнули клиентов, когда стали шататься с мотающимися головами. Но у нас тут парень, которого линчевали, просто задушили до смерти, поэтому шея у него цела. Вот так оно получается. Задушенный он. Сдавлена шея. — Он стукнул бутылкой по крышке гроба. — Я сразу же понял, что он мне нужен. Ребята с ранчо не хотели его отдавать, им хотелось, что он повисел в качестве урока для таких же персонажей. Но я дал им доллар, и они разрешили его снять.
Лазарус снова поднял бутылку, сделал еще один глоток и закупорил ее. Улыбаясь мне, он сказал:
— Парень будет первый сорт, как хлебнет Эликсира Славы.
— Хотелось бы думать.
— Ну что, попробуем?
Лазарус встал. Бутылку он протянул мне.
Крышка просто лежала поверх гроба, приколочена она не была. Старик наклонился над ней и взялся за края. Я решил, что если драпать, то для этого самое время. Однако стоял на месте. Он заинтриговал меня. Я знал, что вернуть труп к жизни он не в состоянии, но очень хотел посмотреть, как он будет выпутываться.
Тут он хмуро посмотрел на меня и снова выпрямился.
— Единственное затруднение, — сказал он.
— В самом деле, хоть одно, да должно было случиться.
— Я приберегал его для показа в Тусоне. Не могу же я потерять его ради единственной сделки.
— Значит вы хотите, чтобы я купил больше, чем одну?
— Воскрешение обойдется в пять бутылок.
— Я куплю десять, если он действительно мертв и действительно воскреснет.
— Это обойдется тебе в десять долларов. У тебя есть с собой столько?
Его вопрос задел меня даже сильнее, чем перспектива лицезреть покойника в гробу.
Внезапно я понял его игру.
Он не собирался оживлять труп.
В повозке он был недолго, но вполне достаточно, чтобы положить Бастера в гроб.
— Лишняя десятка у меня есть, — сказал я.
— Точно?
— Открывайте.
— Минутку, — сказал он. — Есть еще одно незначительное обстоятельство.
— Какое же?
Он ткнул пальцем в гроб.
— Как я уже говорил, я собираюсь воспользоваться им в Тусоне. Живой и здоровый он мне ни к чему, и я прошу вас не поднимать шуму, когда дело дойдет до повторного убийства.
— Само собой.
— Мне придется его задушить. Не самое приятное зрелище.
— Мне без разницы, — отвечал я, зная, что дело до этого не дойдет.
— Я что хочу сказать, Тревор — не слишком к нему привязывайтесь.
— Ни в коем случае.
Он снова склонился над гробом. Пока он толкал крышку, я переложил эликсир в левую руку, а правую положил на револьвер.
Доставать не стал, потому что Лазарус еще не влез внутрь.