— Он убежал, — крикнул я и принялся спускаться.
— Кто убежал? — спросил Джесси.
— Гаденыш, что за тобой шпионил.
Она слегка нахмурилась.
— Так это был не ты?
— Конечно нет. Он был похож на меня?
— Ну, я его вблизи не разглядывала. Он просто ненадолго высунулся из-за камней.
— Нам нужно быть внимательными, — сказал я, спрыгнув наземь перед ней. — Мне не стоило отпускать тебя одну. Это была большая ошибка.
— Ладно, ничего же не случилось.
— В этот раз да. Теперь нам лучше все время быть вместе.
— Мне иногда нужно побыть одной, Тревор.
— Все, что тебе нужно, так это то, чтобы я тебя караулил. Кто знает, где может быть этот парень и что он задумал. Мне не надо, чтобы на тебя напали или убили из-за твоей скромности.
— Мне кажется, я могу о себе позаботиться. Разреши мне брать с собой винчестер, и я прекрасно этим обойдусь.
Против этого мне было трудно возразить. Вооружившись карабином, она будет вполне в безопасности.
— Наверное, так я сделаю, — сообщил я ей — В любом случае мы должны держаться вместе, если только ты не собираешься… купаться или еще что-то в этом роде делать.
— Мне нравится.
Она надела носки и влезла в сапоги. После этого мы обшарили округу, собирая раскиданные деревяшки для нашего костра. Я смотрел в оба, чтобы не проморгать незнакомца, ну или хорошее полено. Никто в поле зрения не появлялся.
Все это время Джесси была необычайно тихой.
Когда мы развели огонь, Джесси замесила немного теста, нанизала его кусками на палочки и поджарила на костре, пока я грел горшок бобов
Покушав, мы отнесли котел и ложки на берег ручья. Тогда я и обратил внимание на тишину, воцарившуюся кругом. Воздух приобрел желтоватый оттенок. Взглянув на запад, я увидел, как солнце скрывается за темной грядой облаков.
— Тебе не кажется, что нас ждет буря? — поинтересовался я у Джесси, которая стояла рядом, держа карабин.
— Может быть. А может и нет. Не похоже, что в этих краях случается много дождей.
Больше мы об этом не думали. Я дочиста отмыл котел и ложки, а затем мы еще раз пошарили вокруг, чтобы собрать побольше топлива. Когда из-за темноты стало ничего не видно, мы это занятие прекратили. Приведя Генерала обратно на бивак, я стреножил его так, чтобы за ночь он далеко не убрел. Затем мы с Джесси уселись у огня.
Она по-прежнему была неразговорчива. Вскоре я спросил:
— Ты все еще переживаешь из-за типа, которого видела на скале?
— Можно и так сказать.
— Он так и не объявился. Поэтому мне кажется, что он давно убрался. Как бы то ни было, нам надо будет по очереди караулить, чтобы не дать ему подкрасться, пока мы спим.
— Никто к нам не подкрадется.
— С осторожностью нельзя переборщить. Когда беду меньше всего ожидаешь…
— Я никогда его не видела, Тревор.
Она преувеличенно резко швырнула палку в огонь, выбив сноп искр.
— Я никого не видела. Я только прикидывалась, что видела.
Я ошарашенно уставился на нее.
— Вот так-то. Мне жаль, что из-за меня тебе пришлось так потрудиться.
— Его вообще там не было?
— Не-а. Я была уверена, что ты залез наверх и подглядываешь за мной и, если я скажу, что тебя видела, ты признаешься.
— Я же тебе сказал, что я такими вещами не занимаюсь.
— Кто ж в этом признается?
— Я не из тех, кто лжет.
— Я тоже. Как правило. Но тогда я хотела тебя подловить.
— Почему это я вообще должен додуматься подглядывать за тобой? — выпалил я.
— Сам знаешь.
Я, конечно, знал, но признаваться в этом не хотел. Так что я промолчал.
Вскоре Джесси сказала:
— Я вижу, как ты на меня смотришь, Тревор Бентли.
Лицо у меня зарделось, но я сомневался, что в свете костра это будет заметно.
— Гомозня, — сказал я.
— Я тебя за это не виню. Ты обычный парень. Они не могут справиться с такими вещами.
— Ты идешь по ложному следу, Джесси.
Она прищурилась и вздернула уголок рта.
— Что ж, можешь все отрицать до посинения, но что я знаю, то я знаю.
— Сдается мне, ты слишком высокого о себе мнения.
— Именно так. Это верно. Очень высокого мнения. И поэтому я не позволю напускаться на меня всякому нищему подлецу, который в меня втюрился.
— Я в тебя не втюрился.
— Конечно, втюрился.
— Может я еще и нищий подлец?
— Думаю, что нет.
— Большущее спасибо, мэм.
— Но это не значит, что я позволю тебе наскакивать на себя.
— Совершенно не собираюсь на тебя наскакивать. До сих пор ты на всех наскакиваешь.
Она усмехнулась.