Генерал довольно резво несся по речному берегу, копыта гремели, грива развевалась. Я не ездил так быстро с тех пор, как мы с МакСуином удирали от поссе. Хотя в тот раз подо мной было седло. Нынче все что я мог поделать, так это, вцепившись одной рукой в гриву и сжимая бока ногами, надеяться на лучшее.
Спешка и неудобная езда действовали мне на нервы так, что берега в подробностях я не изучал. В голову мне пришло, что эдак мы можем проехать мимо Джесси, оставив ее позади. Однако мысль эта меня не обеспокоила. Я откуда-то знал, что мы найдем ее, причем скоро.
Так оно и случилось.
Река поворачивала на восток, и не успели мы миновать обрыв рядом с изгибом потока, как прямо перед нами выросла повозка с торчащими в небо колесами, а прислонившись к ней спиной, на земле сидела Джесси. Живая и наблюдающая за моим приближением.
Сверкающая на солнце золотыми волосами.
Одетая в свои собственные сапоги и джинсы, но без рубахи.
Я хотел издать радостный клич, но к воплю радости примешались тревога и гнев.
Лодыжки у нее были связаны, руки подняты над головой и прикручены к ободу колеса.
Поблизости, кажется, никого не было.
Остановив Генерала, я спрыгнул наземь и бросился к Джесси.
— Где он? — спросил я.
— Пошел на поиски своей семейки.
— Гляди в оба.
Крадучись, я прислонил карабин к повозке. Затем я потянулся к голенищам сапог Джесси, намереваясь разрезать веревки ее ножом.
— Он его забрал. Думаешь, я сидела бы связанная, если бы нож был при мне?
Оглянувшись, я увидел, что Генерал немного отбрел в сторону. Мой нож был в сумке на его спине. Не желая терять времени, я принялся терзать узлы на запястьях Джесси.
— А я думала, что ты утонул.
— Я то же самое думал про тебя.
— Едва так и не случилось. Вцепилась в дерево и ехала на нем, как на плоту.
— Это немец тебя поймал?
— Паразит подкараулил меня спящей. У него была винтовка. Ей он меня и растолкал. Решил, что я его наверняка зарежу, если доберусь до ножа, так что отлупил меня этим сраным ружьем до полусмерти.
— Подонок, — пробормотал я. Последний узел поддался. Джесси вывернула руки из петли, а я вернулся к путам на ее ногах.
Прямо посереди живота, сразу под ребрами, виднелись красно-фиолетовые синяки, оставленные дулом винтовки.
Опустив руки, она потерла запястья.
— Как долго его нет? — спросил я и принялся за узлы на ногах.
— Я как-то не отслеживала, Тревор.
— Что он с тобой сделал?
— Притащил сюда, а ты что думаешь?
— Он делал тебе больно?
— Да он был смирный, как агнец Божий. Ты что? Конечно, он делал мне больно.
— Рубашку он забрал?
— Наводнение. Если бы вода не унесла, этот бы забрал. Всю меня ощупал, гад вонючий.
Последний узел был очень тугой, я не мог распутать его руками, так что наклонившись пониже, принялся за него зубами. Вкус веревки во рту напомнил мне, как я раздирал зубами узлы, которыми на яхте была связана Труди. Я внезапно припомнил все, что случилось с бедной женщиной и то, насколько я оказался никчемен, когда пришло время ее спасать.
Джесси прервала мои мысли, за что я был ей благодарен.
— Чертов подлюга был доволен как слон. Ты бы видел, как он меня лапал. И ртом вонючим везде полазил, когда связал меня хорошенько. Не знаю, почему он не принялся за все остальное, что ему хотелось. Просто остановился, заухмылялся и сказал: «Добраться до тьебя позже, ага. Надо найти Еву и Генриха».
Узел распался у меня в зубах. Я разогнулся и потянул за веревку.
— Потом он пошел вниз по течению, — сказала она.
— Ему стоило бы пойти вверх, — ответил я. — Они как раз там.
— Ты их видел?
— Они мертвы.
— Это ему подойдет. Думается, он собирался застрелить жену, если она не утонула. У него был довольно специфический и коварный вид, когда он уходил.
Я отшвырнул веревку и поднялся.
— Нам лучше дать деру, прежде чем он…
Джесси резко схватила винчестер. Не успела она приложить его к плечу, как тишину разорвал выстрел. Спица колеса разлетелась на куски, осыпав волосы Джесси щепками. Я почти вытащил стволы, когда она выстрелила.
Она попала немцу в колено. Он стоял во весь рост шагах в сороках от нас к югу, заряжая по новой свою винтовку. Пуля пробила ногу навылет. Плеснула кровь. Он завизжал и отшатнулся. Когда он наступил на простреленную ногу, она сложилась пополам.
Тут его настигла моя первая пуля. Она попала ему в предплечье. Ствол подпрыгнул и ударил его в подбородок. Голова мотнулась назад. Он раскинул руки в стороны. Винтовка начала падать. Я всадил заряд ему в пузо. Он все еще стоял. Он был еще на ногах, но уже стремительно валился. Прежде чем он рухнул, я влепил три пули ему в грудь. Он грохнулся наземь и принялся дергаться и извиваться. Тут же у меня за спиной грохнул карабин. Пуля попала ему в горло. Он еще раз ворохнулся и затих.