Я представил, сколько женщин он распотрошил после тех невезучих дам в Тумстоуне. И где-то он теперь? И как я собираюсь его выследить?
Это будет нелегкой задачей, но я рассудил, что задумываться об этом сейчас смысла нет. Нынче надо позаботиться о дне сегодняшнем и без происшествий добраться до Тумстоуна.
— Сколько нам надо этого добра? — спросила Джесси.
Я решил, что пришла пора помочь ей. Мы отрезали два куска кишки, каждый около ярда длиной, и растянули их на земле. Они были похожи на два скользких пожарных шланга.
Мы расплющили их, чтобы освободить от содержимого, а затем выложили на камни.
Скинув сапоги и закатав штанины, мы взяли кишки и забрались в ручей.
Мы удерживали их под водой так, чтобы вода свободно протекала по всей длине. Долго удерживали. Когда мы решили, что они уже достаточно чистые, то завязали узлы на одном конце каждой и наполнили их водой, пока они не набухли и потяжелели. Затем мы сделали узлы на другой стороне и оттащили их обратно к костру. Кусками веревки, которой немец связал Джесси, мы основательно закрепили завязанные концы.
Подняв распухшие трубы на повозку, мы отошли назад и улыбнулись друг другу.
— Похоже, теперь у нас есть вода в дорогу, — сказала Джесси.
— Сказать по правде, я удивлен, что это сработало.
Глава 45
БЕЗ ДОЖДЯ, НО НЕ БЕЗ БУРИ
Пока мы запихивали оставшуюся требуху в мула и тащили его к ручью, солнце зашло. Поглазев, как он поплыл по течению куда-то в сторону юга, мы вымылись сами и вымыли ножи, а затем отнесли свои вещи к огню.
Подкинув в костер дров, мы уселись рядом, грея босые ноги.
— Жалко, что мы весь виски выхлебали, — заметил я.
— Мы можем покурить.
Мы свернули по самокрутке и прикурили от головешки.
— Надеюсь, дождя не будет, — сказала Джесси
Дождь казался настолько маловероятным, что над ее замечанием мы с удовольствием посмеялись. Затем какое-то время мы сидели молча и наслаждались курением. Когда ноги у нас высохли, мы надели сапоги и носки. Чтобы не дать огню угаснуть, я отломал от повозки еще деревяшек. Джесси сходила к ручью с бутылкой из-под виски и вернулась, наполнив ее водой. Мы выпили по глотку.
Я смотрел, как она разматывает тюрбан на своей голове. Сложив его, она потерла голову и распушила волосы, засиявшие золотом в свете костра.
— Ты так и не рассказал про того парня, что ты зарезал в переулке, — сказала она. Затем она стянула с меня шляпу, затолкала свой импровизированный головной убор в нее и положила рядышком. — Пора послушать историю целиком.
Было ощущение, что рассказ, прерванный наводнением, я начинал много дней назад. А с тех пор, как Сью вела меня в ист-эндский переулок, вообще, казалось, прошли годы. Несколько секунд я собирал воспоминания в кучу, а затем рассказал историю с того момента, на котором остановился прошлой ночью.
На этот раз ни буря, ни наводнение на нас не обрушились. Ничто не прервало мою повесть. Мы сидели у огня, иногда подкидывая туда дрова и изредка делая глоток воды, пока я говорил и говорил. Я не стал останавливаться на драке в переулке, а продолжил повествование рассказом о том, как скрывался в комнатушке у Мэри, о Уиттле, о путешествии через океан, и о том, как мне удалось скрыться от него в заливе Грейвсенд. Джесси я выдал тот же самый вариант, что уже излагал МакСуину и ребятам возле костра, в тот день, когда напился до умопомрачения. Однако убийства я не расписывал в подробностях. Я просто сказал, что Уиттл перерезал женщинам глотки, а о том, как он их разделывал, распространяться не стал.
Она то и дело задавала вопросы. Но в основном просто слушала. Когда я добрался до места, в котором мы с Сарой направлялись на восток (само собой, я не рассказал, что мы были больше чем друзья), Джесси растянулась на земле и положила голову мне на колени.
— Мне прекратить? — спросил я.
— Нет. Я просто устраиваюсь поудобнее.
И я продолжал, порядочно наврав о происшествии с Бриггсом, но вернувшись к правде, когда дело дошло до того, что случилось после моего вылета с поезда. Я рассказал, как повстречался с бандой, был втянут в ограбление, все о «покупке» Генерала и перестрелке в Бэйлис-Корнер, и как мы завели поссе в засаду, и, наконец, о нападении на лагерь.
— После этого ничего, в общем, не происходило, — подытожил я, — пока не объявилась ты и не заехала мне по голове.
— Мне жалко твоих друзей, — сказала она. — Пережить такое очень тяжело. Но тебе ни к чему винить себя. Генерала забрал МакСуин.