— Нам лучше пошевелиться, — наконец сказала она. Она перекинула седельные сумки через плечо, прицепила с другого бока флягу и с трудом выпрямилась. — Ты сможешь идти?
— Нога прострелена у тебя.
— Если понадобится, она выдержит.
Я обнаружил, что ни одна рука не работает как следует, и попытки ими пошевелить вызывают ужасную боль.
Подняться с их помощью я не мог, так что Джесси пришлось протянуть мне руку помощи. Она склонилась передо мной, подхватила меня под мышки и подняла.
Не успел я встать с пола, как у меня закружилась голова, я зашатался и обязательно упал бы, если б она не держала меня.
Вскоре я смог стоять прямо без поддержки.
— Мне нужны мои револьверы, — сообщил я ей.
— Собираешься пострелять? — усмехнулась она, но тут же заковыляла за ними. Вокруг валялось несколько револьверов, но она знала, какие из них мои. Оба раза, когда она приседала, чтобы поднять их, лицо ее искажалось гримасой, и я устыдился, что заставил ее этим заниматься. Оружие мне было нужно, а поднять его сам я был не в состоянии.
Она вернулась ко мне, лицо взмокло от боли.
— Точно те, что тебе нужны? Это лучшее, что нашлось в этом бардаке.
— Меня вполне устраивает, — сообщил я.
Один револьвер она закрепила на своем оружейном поясе, а из другого вытряхнула пустые гильзы. Подойдя поближе, она обвила меня руками. Пока она извлекала новые патроны из гнезд с изнанки моего пояса, я чувствовал тепло ее тела, прикосновение грудей, касание волос. Затем она отошла в сторону и принялась вставлять патроны в барабан.
Она убрала кольт мне в кобуру, вытащила второй и высыпала гильзы из него. Снова прижалась ко мне, доставая боеприпасы. Она еще занималась этим, когда я поцеловал ее в щеку.
Я предполагал, что она сделает мне замечание. Хотя оказался неправ. Вместо того, чтобы остроумно меня поддеть, она поцеловала меня по-настоящему, в губы, мягко и нежно. Она не отняла рот в ту же секунду, а, наоборот, задержала поцелуй. Ее дыхание наполнило меня. Я прикрыл глаза и ощутил, будто Джесси становиться со мной единым целым.
Как только она оторвалась от меня, я чуть было не упал. Он поддержала меня рукой с кольтом.
— Держись, партнер.
Вскоре она меня отпустила и, закончив заряжать второй револьвер, убрала его в другую кобуру на моем поясе.
— Думается, тебе нужна рубаха. Прежние наши шмотки уже ни к черту.
Она принялась рыскать среди разбросанных по полу предметов одежды.
Меня пронзила мысль, что одно из платьев, валяющихся в пещере, наверняка принадлежало Саре. Однако ничего похожего не было видно. Я надеялся, что это не то платье, которое надела Джесси, и решил, что такого не может быть. Джесси была ниже и худее Сары, так что платье не пришлось бы ей настолько по фигуре. Может, платьем Сары было то, что Джесси запользовала для перевязки и, значит, частичка его обернута вокруг бедра женщины, уведшей меня от нее.
— Вот оно, — сказала Джесси, и я очень обрадовался, что могу переключить мысли на другой предмет.
Она подняла рубашку, всю темную от засохшей крови.
— Не-а, — прокомментировала она и выбросила ее прочь. — Слишком изгажена.
Продолжая поиски, она, постанывая от боли, еще несколько раз поднимала разные рубахи. Все они были в крови. У двух были дыры в спине. Пулевых отверстий не было ни в одной. У одной не было вообще ни единой прорехи.
По рубашкам было видно, как Уиттл расправился с поссе. Он убил всех с помощью ножа. Скорее всего, расправился с ними по одному во тьме пещеры, а потом оттащил наружу. Пока я размышлял над этим, до меня дошло, что далеко не все платья, юбки и прочие предметы женского гардероба запачканы кровью. Должно быть Уиттл раздевал девушек догола, прежде чем приняться за них всерьез. Честно сказать, это меня не сильно удивило.
Я бы мог одеться, не соприкасаясь с кровью незнакомцев, если бы мне не претило выглядеть, словно девчонка. Однако эта идея меня не сильно восхитила.
— Вот эта подойдет, — сказал я, когда Джесси подняла с пола очередную рубаху.
— Она вся в крови.
— Они все такие.
Она поднесла рубаху к факелу.
— Ну, эта, по крайней мере, целая.
— Этому типу он, скорее всего, перерезал глотку.
Она криво улыбнулась.
— Так же, как я ему.
Джесси помогла мне одеться. Пока рубашка была расстегнута, ее руки касались меня и на груди, и на животе, и по бокам. Эта нежность была мне очень приятна. Слишком быстро, по-моему, она покончила с этим, запахнула рубашку и застегнула ее на все пуговицы.