Ледяная вода буквально вышибла из меня дух. Вынырнув на поверхность, я услышал крик и огляделся. Уиттл, стоя на корме, метнул мне вслед спасательный круг. Тот упал с недолетом, так что мне пришлось потратить некоторое время, чтобы добраться до него. Плывя к кругу, я видел, что Майкл поворачивает яхту, так что она больше не удалялась от меня и Труди.
Со спасательным кругом, который я придерживал одной рукой, я снова отправился за Труди. Какое-то время ее не было видно, и я уже подумал, что она канула на дно морское. Но тут волна приподняла меня, и я смог мельком ее разглядеть.
Если она и хотела утопиться, то явно передумала. Иначе почему она сразу же не пошла ко дну? Я подумал, не свалилась ли она за борт нечаянно, но тут же рассудил, что она сделала это нарочно — если не для того, чтобы положить конец своим несчастьям, то потому, что была не в состоянии выносить кровь, покрывающую ее тело, и готова была смыть ее в океане даже ценой собственной жизни.
Каждый раз, поднимаясь на гребне волны, я ловил ее взглядом. Расстояние между нами сокращалось, но она все еще была порядочно впереди. Холодная вода ужасно сковывала меня. Труди пробыла в ней дольше чем я, так что вряд ли у нас оставалось много времени. Я решил, что оно почти истекло.
Но тут Труди заметила, что я плыву за ней. До того она меня не видела, вероятно, из-за сильного волнения на море. В тот же миг она поплыла мне навстречу. Не прошло и двух минут, как мы встретились, и она просунула руку в круг.
Мы повисли на нем, дрожа и судорожно хватая ртом воздух. Она не произнесла ни слова, даже спасибо мне не сказала. Однако я не держал на нее зла. Мы были не в том состоянии, чтобы вести беседы, а кроме того, она имела причину не благодарить меня за спасение.
Мы хватались за круг, будто парочка незнакомых друг другу людей. Время от времени мы сталкивались и били ногами, пытаясь сохранить наш «плот» на плаву.
Каждый раз, когда волны поднимали нас, мы бросали взгляд на «Истинную Д. Лайт». Она кружила вокруг так медленно, что особых надежд на то, что она доберется до нас прежде чем мы замерзнем и утонем я не возлагал. Но в тот момент, когда мы в очередной раз выбрались из глубокого омута между волнами, в поле зрения возник Уиттл, гребущий на шлюпке прямиком к нам.
И я отнюдь не рад был его видеть!
Мало-помалу он подгреб прямо к нам. Труди отпустила круг, вцепилась в весло, которое он ей протянул, подтянулась по нему к лодке и перевалилась через планширь[4]. Лодка чуть не опрокинулась, но Уиттл быстро перебрался на другой борт и восстановил равновесие.
На Труди не осталось ни следа крови. По крайней мере, я не видел, а ведь успел разглядеть каждый уголок ее тела достаточно близко, сначала когда она забиралась в лодку, а потом — когда сам оказался на борту. Я не заметил на ней ни одной свежей раны. Она была вся в синяках и отметинах от ремня и веревок Уиттла, но новых ран не прибавилось. Следовательно, вся кровь принадлежала Патрику. В каком-то смысле, мысль об этом была еще отвратительнее, чем если бы это была ее собственная кровь.
Как бы то ни было, несмотря на то, что продрог до костей, я как-то втащил себя на ялик. Мы забрали спасательный круг на борт, и Уиттл взял курс на яхту.
Я сидел на носу, сгорбившись и весь дрожа. Труди же лежала на дне лодки по другую сторону от Уиттла, скорчившись и обхватив руками колени.
— Ты ужасно нас напугала, — сказал он Труди, но прозвучало это скорее так, будто она доставила ему немалое развлечение. — Для купания погодка так себе. Тебе понравилось?
Она не ответила. Ее зад как нарочно находился рядом с его ногой. Он отвесил ей пинка, отчего она вздрогнула, но так и не произнесла ни слова.
Он пнул ее еще раз. Потом засмеялся, и всю дорогу до яхты с нами не разговаривал.
Майкл свернул паруса, так что «Истинная Д. Лайт» двигалась исключительно по воле волн. Когда мы вернулись, он спустил трап. Я бросил ему носовой конец. Он подтянул нас к яхте. Уиттл забрался по трапу, оставив меня вместе с Труди в покачивающейся лодке.
Труди так и лежала неподвижно.
Майкл смотрел вниз, бледный как смерть и с отвисшей челюстью, словно Труди казалась ему непривычной и отталкивающей.
Проку от него было, как от козла молока.
— Труди, — сказал я, — пора вставать. Мы добрались до яхты.
Может она ко всему еще и оглохла.
— Помоги ей! — крикнул мне Уиттл.
Это я в любом случае собирался сделать. Ничего другого не оставалось. Так что я не стал возражать и направился к ней. Я коснулся ее спины.