Помолчав, Уиттл сказал:
— Вот видишь, никаких проблем: в иерархии стоит чуть выше собаки.
Майкл прошел мимо меня, ловя ртом воздух и отчаянно всхлипывая.
Когда они с Уиттлом удалились, я пригляделся и увидел цепочку красных капель и другие следы на полу между нашими койками. Я удержался от того, чтобы заглянуть в переднюю каюту.
Довольно скоро они оба явились снова. На этот раз Майкл нес ведро и швабру.
К тому моменту, как он закончил убираться, уже стемнело.
Ни мне, ни Труди он не сказал ни слова. Зато много вздыхал и шмыгал носом.
Уиттл позволил нам с Труди остаться в теплых постелях до тех пор, пока Майкл не управился. Затем он принес нам свежую одежду. Мы встали и переоделись. Труди приготовила ужин. Мы поели, и Уиттл отправил нас с Майклом наверх, чтобы мы повели яхту дальше.
По поводу сегодняшних событий Майкл не сказал ни слова. Он отдавал мне распоряжения и указания — и все.
Как только мы легли на курс, он передал штурвал мне. Он сказал, что мы будем править судном вахтами, по три часа каждая. Если случится какая-нибудь беда, то я должен немедля позвать его. Затем он спустился вниз.
Я был рад от него избавиться. Следя за компасом и парусами, я более-менее правильно выдерживал курс, пока он не появился, чтобы сменить меня.
Уиттла и Труди было не видать. Дверь в их каюту была закрыта. Я забрался на свою койку в кают-компании. Сегодня из-за двери не раздавалось никаких звуков. К тому же я знал, что Патрика там больше нет, и одно это было огромным облегчением.
[1] Буканьер — то же, что и пират. Первоначально обозначало вольных охотников на островах Карибского моря, занятых добычей мяса и изготовлением из него блюда под названием «букан», название которого, в свою очередь, происходит от аравакского слова buccan, обозначающего деревянную раму для копчения и поджарки мяса.
[2] Тортуга — остров в Карибском море некогда бывший базой французских пиратов.
[3] Лендс-Энд (англ. Land’s End, буквально — «Край земли») — скалистый мыс на юго-западе Великобритании, крайняя точка английской части Великобритании.
[4] Планширь — горизонтальный деревянный брус или стальной профиль в верхней части фальшборта или борта шлюпок и беспалубных небольших судов.
Глава 13
ДАЛЬШЕ В МОРЕ, БОЛЬШЕ ГОРЯ
Майкл вел судовой журнал. Я уже на это насмотрелся, потому что корябал он там каждый Божий день. Толку от этого было немного, в основном там записывалось наше местонахождение в координатах широты и долготы, которые Майкл как-то вычислял, используя секстант вместе с какими-то таблицами и диаграммами. Он старался вычислять эти данные каждый полдень, если погода стояла ясная. Случалось это не часто, скажу я вам. Но все-таки случалось, и мы не теряли курс.
Мы держали путь в гавань Нью-Йорка, откуда Майкл и Труди вместе с ее отцом отплыли, направляясь в Англию. Уиттл сказал, что эта гавань ему прекрасно подходит.
Путешествие заняло тридцать шесть дней и ночей, которые показались десятью годами.
В основном все шло по одному и тому же распорядку, за исключение тех моментов, когда мы попадали в бурю. Майкл и я менялись на руле, хотя нам приходилось проводить целые часы, изощряясь с парусами, поднимая и спуская их, потому что мы хотели сохранить максимально возможную скорость, хоть нам и приходилось спускать грот, когда ветер уж слишком набирал силу.
Труди готовила еду. Разделавшись с готовкой, она поднималась на палубу и вела наблюдение. Уиттл разделял с ней обязанности впередсмотрящего. Мы все занимались этим по очереди, поскольку никому не улыбалось наскочить на айсберг. Мы миновали их целую кучу, но ни с одним не столкнулись.
Мы делали все, что в наших силах, старались помогать друг другу.
Труди держалась с Майклом подчеркнуто холодно; наверное, не могла простить, что он не прыгнул в море спасать ее вместо меня. Ко мне она, впрочем, тоже так и не потеплела. Когда она не давала мне распоряжения, то вела себя так, будто меня вообще не существовало. С Уиттлом она неизменно была кротка и послушна и ни разу не позволила себе ему нагрубить.
Майкл же вел себя по отношению к Труди и Уиттлу как побитый пес. Будь у него хвост, то он бы все время его держал поджатым. Тем не менее, яхтой он правил что надо. Когда никого кроме меня рядом не было, он снова превращался в человека, занимался исключительно навигацией, управлением, возился с парусами и такелажем, да раздавал мне команды. Чем опаснее становилась погода, тем лучше он держался. Вы бы ни в жизнь не поверили, что он любитель праздновать труса, если бы видели, как он вел нас через шторм и волны размером с гору. Когда позже вы бы увидели, как один-единственный взгляд Труди или Уиттла заставлял его увядать на глазах, то тоже не смогли бы в это поверить.