— Э, проблемы с глоткой?
Кивок, кивок.
— Это досадно. Зато дает определенное преимущество в словесной эквилибристике.
Когда он выдал это, я не смог удержаться от смеха.
— Господь счел нужным взвалить на меня под старость не одну, а целых двух женщин, так что твоя молчаливость — просто глоток воды в пустыне.
Две женщины! От такого известия я запаниковал. Что если Уиттл заявился сюда, миновал гостиную и генерала соответственно, зато нашел дам?
Должно быть, вид у меня сделался встревоженный, потому что генерал махнул свободной рукой в мою сторону и сказал:
— Да не беспокойся о них. Им не придет в голову спуститься вниз и прервать нашу беседу. Уж если они улеглись спать, то улеглись. Именно поэтому я и прибрел привычку приходить сюда, чтобы выпить и выкурить трубочку, в то время…
— Я боюсь, что им угрожает опасность, сэр! — выпалил я.
Хорош изображать немого.
Если генерал и был удивлен тем, что я заговорил, виду он не подал. В одно мгновение он вскочил с кресла с поразительной быстротой.
— Объяснись, — приказал он. Повернувшись спиной ко мне, он бросил трубку на стол и чиркнул спичкой.
Пока он снимал стекло и с лампы и поджигал фитиль, я сказал:
— Этой ночью я преследовал убийцу. Он мог явиться сюда.
Генерал не произнес ни слова. Он живо прошел с лампой мимо меня и схватил с каминной полки револьвер. Револьвер был здоровый.
Держу пари, он знал, как им пользоваться.
— Марш за мной, — скомандовал он. — Смотри в оба.
Мы поспешно выбрались из гостиной, пересекли переднюю и поднялись по лестнице. Сердце бухало у меня в груди. Я надеялся, что женщины живы, в противном случае это будет тяжкой потерей для генерала Форреста. Но еще больше я надеялся, что мы найдем Уиттла. Я боялся его — и в то же время страстно желал увидеть нашпигованным свинцом. Пять или шесть пуль в грудь — самое то что надо.
Прежде чем мы добрались до вершины лестницы, я извлек из кармана камень. Генерал быстро и тихо двигался по верхнему коридору. Я держался чуть позади. Лампа давала неверный свет, освещая нас и стены по обеим сторонам, но оставляя большое темное пространство впереди.
Ковровая дорожка на полу глушила шаги, но половицы скрипели изрядно. Я резонно рассудил, что они бы скрипели и под Уиттлом, если бы он крался поблизости. Однако большого облегчения мне эта мысль не принесла, и я то и дело оглядывался через плечо. Когда мы миновали несколько закрытых дверей, я забеспокоился, что они могут в любой момент распахнуться и оттуда выскочит Уиттл. Но они оставались закрыты.
Следующая дверь, к которой мы подошли, стояла нараспашку, и генерал поспешил зайти внутрь. Он не дал мне указания оставаться снаружи, так что я последовал за ним, не горя желанием остаться в коридоре одному. Мы поспешили к большой кровати с балдахином. Я мог бы сразу сказать, что Уиттл у этой женщины не побывал, поскольку одеяло не было сброшено и сама она не представляла собой окровавленный труп. Видна была только голова в капоре.
Руки у генерала были заняты, одна лампой, другая револьвером, и поэтому он пнул по матрасу коленом. Женщина издала стон.
— Шевели копытами, Мэйбл
Она пробормотала:
— А? Что?
— Возможно у нас неприятности. Вставай немедленно, иди за мной и молчи в тряпочку.
Она перевернулась на спину, заметила меня и быстро выпрямилась, сжимая одеяло перед собой. Это была худая, сморщенная старуха. Пучки седых волос выбивались из-под капора. Она заморгала и на скулах задвигались желваки.
— Кто…? Во имя всего святого, что…?
— Тс-с-с, — прошептал генерал, — Пошли.
— Зачем, я никогда… — пробормотала она. Однако не стала терять ни секунды. Бросив несколько мрачных взглядов в мою сторону, она резво выбралась из постели и сунула ноги в тапочки. На ней была ночная рубашка из шерсти, столь длинная, что старухе пришлось подобрать подол, дабы не подметать им полы.
Генерал возглавил нашу процессию. Я держался позади Мэйбл, дабы обезопасить тылы.
Она постоянно оглядывалась, как будто подозревала, что я могу врезать ей по голове своим камнем.
Пройдя по коридору еще чуть-чуть, мы ринулись в другую спальню.
Ее обитательница спала, видать не настолько крепко, потому что резво уселась на постели, прежде чем генерал успел вымолвить хоть слово или пнуть по кровати.
— Боже милостивый, — воскликнула она, — что происходит?
— Ничего страшного, моя дорогая, — отвечал генерал, — ничего страшного.
Она нахмурилась, выглядя несколько озадаченной. Это была славная, миловидная девушка, лет на десять старше меня, с гладкими темными волосами до плеч.