Я заглянул внутрь.
Внезапно я вспомнил про пистолет, который генерал вручил мне прошлой ночью. Он по-прежнему валялся на моем прикроватном столике. Я почувствовал себя круглым идиотом из-за того, что оставил его там.
В конюшне не то чтобы стояла кромешная тьма, но освещена она была явно недостаточно.
Сара вознамерилась зайти внутрь, но я успел схватить ее за руку. Она посмотрела на меня — не то чтобы рассерженно, скорее удивленно.
— Что такое? — спросила она.
— Не хотелось бы так думать, но там вполне может прятаться Уиттл.
— Тебе не кажется, что было бы глупо с его стороны торчать всю ночь в ледяной конюшне, когда под боком теплый дом?
Что я мог на это возразить?
Мы зашли внутрь, хотя я по-прежнему нервничал и внимательно смотрел по сторонам.
Руку Сары я отпустил, но она тут сама же взялась за мою. Несмотря на ее слова, она наверняка беспокоилась.
Не заходя далеко, мы остановились и огляделись по сторонам.
В конюшне пахло в основном сеном, но витали и ароматы, не столь приятные. Рядом со входом стояла пара экипажей, один красивей другого, а также сани с двумя рядами сидений. Все стены были сплошь увешаны инструментами и конской сбруей.
Мы двинулись дальше, туда, где содержались лошади. Там было четыре денника, однако ворота последнего стояли нараспашку.
Сара вздрогнула и тихо пробормотала:
— Господи, Боже мой! — Руку мою она не отпустила, а поволокла меня за собой. Мы проскочили мимо первых трех денников. Завидя нас, лошади сопели и фыркали. Из их ноздрей вырывались клубы белого пара.
Четвертый денник был пуст.
Сара уставилась внутрь, тяжело дыша и выпуская изо рта белые облака.
— Он забрал Саблю, — прошептала она. — Подожди здесь. Я должна сказать дедушке.
Она отпустила мою руку и бросилась прочь из конюшни.
Меня не очень радовала перспектива остаться одному, но, когда она была уже далеко от дверей, до меня дошло, что опасаться нападения Уиттла мне не стоит. Прошлой ночью он все же появился. Для генерала и женщин это был очень тревожный сигнал, поскольку Уиттл явно намеревался проникнуть в дом. Тем не менее, в итоге он все-таки решил угнать коня и скрыться.
Зная, что он побывал здесь, я малость струхнул. Однако сейчас он, скорее всего, за много миль отсюда. Любой, кто ворует коня снежной ночью, имея возможность забиться в теплый дом, наверняка рассчитывает на долгое трудное путешествие.
В какой-то мере было приятно знать, что он нам не угрожает. Хотя то, что он скрылся, нервировало меня. Я был не прочь вскочить на коня и погнаться за ним.
Не прочь — это слабо сказано.
Я должен был это сделать.
Но с такой форой, имея возможность выбрать любой путь, кроме ведущего к морю, он практически неуловим. Кроме того, я окажусь в незнакомой стране в самый разгар зимы, без гроша в кармане и без одежды, не считая одолженных вещей на мне. Да и люди, живущие в этом доме, были страшно добры ко мне. Скрыться с одной из их лошадей будет довольно гадко и даст Мэйбл повод насмехаться над генералом и Сарой.
И даже если этого недостаточно, я также упущу возможность послать телеграмму матушке. Она заслужила знать, что я, в конце концов, жив.
Так что я отбросил затею преследовать Уиттла.
Выглядело это так, будто я предал всех, кого он убил — особенно несчастную Труди, но я рассудил, что живым я должен больше. Покойники моих усилий все равно не оценят.
Увы, это навело меня на мысли о тех, кого Уиттл еще не убил — о тех, кого он разделает на кусочки в будущем, если я его не остановлю.
Это порядочно усложнило дело, и я начал прикидывать, не будет ли лучше все-таки угнать лошадь. Однако, к тому моменту было уже поздно.
Сара возвращалась нахмурившись. Генерала с ней не было.
— Лучше ему не говорить, — сказала она, — если он обнаружит, что Саблю украли, то влезет в седло, помчится на поиски и с пустыми руками точно не вернется. Он слишком стар для таких затей, но поступит именно так.
Мы могли бы сделать это вместе, мелькнула у меня мысль.
Прежде чем я раскрыл рот, чтобы ее озвучить, Сара сказала:
— Зная его здоровье, я сомневаюсь, что мы увидим его живым. Но разве это его остановит? Нет, я уверена. Да он скорее умрет и оставит бабушку вдовой, чем позволит конокраду от него сбежать.
— Он все равно узнает, что лошадь пропала.
— Мы оставим ворота в конюшню нараспашку. У Сабли всегда был дикий нрав. Она уже как-то раз сбегала. Я просто скажу, что когда мы уезжали в город, она была здесь. Тогда дедушка не так разволнуется, как если узнает, что Саблю украли.
Сара была не только красивой, котелок у нее варил что надо. Меня огорчило, что она прибегает к таким уловкам, но из ее объяснений я понял, что она обманывает генерала для его же собственной пользы.