Я сказал, что план очень умен.
Он открыла денник, в котором стоял громадный мерин по кличке Гаубица. Кличка была вышита золотом на его голубой попоне. Стянув попону, Сара вывела его к воротам конюшни. Там я помог запрячь его в сани.
Снаружи валил снег.
— Отлично, — заметила Сара, — Следы Сабли засыплет.
Ну, Сабля не оставила следов, которые надо было засыпать, потому что отсутствовала уже давно. Сара имела в виду, что снег может засыпать следы, которые Сабля могла оставить, если бы с утра была здесь, а потом убежала.
Придерживаясь ее плана, мы оставили ворота конюшни открытыми.
Когда мы оба залезли в сани, Сара уселась напротив поближе ко мне и накрыла нам колени попоной. Затем она взяла вожжи, щелкнула ими, крикнув «Н-но!», и мы тронулись.
Сара направилась прочь от дома. Мы промчали мимо деревьев и фонтана без воды, зато со статуей Бахуса, у которого изо рта торчала виноградная кисть, а из одежды был только снег, налипший в разных местах. Выглядел Бахус замерзшим и несчастным.
Остановились мы перед главными воротами в стене. Они были заперты. Похоже, Уиттл не поленился спешиться и запереть их за собой, дабы скрыть, что он здесь побывал.
— Я с этим разберусь, — сказал я, как только Сара осадила коня.
— Оставь их приоткрытыми для Сабли, — ответила она, держа в уме нашу хитрость.
Я спрыгнул в снег, распахнул настежь ворота и дождался, пока Сара «н-нокнет» на Гаубицу, а затем «тпрукнет», когда они окажутся по другую сторону. Оставив ворота слегка приоткрытыми, я поспешил вперед и забрался в сани. Было здорово снова почувствовать на коленях попону.
После поворота направо, Сара несколько раз фыркнула, и Гаубица перешел на энергичную рысь. Мы буквально летели сквозь ветер и снег.
— Хочешь подержать вожжи? — спросила она.
— Прекрасная мысль!
Я взял у нее кожаные ремни и встряхнул их. Гаубица оглянулся через плечо, коротко фыркнул белым паром, а затем вновь уставился вперед и продолжил рысить. Его копыта тихо стучали по снегу. Кроме стука копыт мы слышали только конский храп, скрип полозьев, стук и шорох сбруи да звон упряжных колокольчиков, радостный и чистый.
Все дышало невероятным спокойствием.
— Приедем в Кони-Айленд, глазом моргнуть не успеешь, — сказала Сара и похлопала меня по ноге под попоной. Она улыбалась мне. Щеки ее разрумянились, в глазах стояла снежная влага. — Жалко, что ты не приехал сюда летом. К нам со всей округи съезжаются. Все очень радостно и весело. — Она сжала мою ногу. — Если останешься, сам все увидишь. Ты же останешься?
Остаться до лета? Предложение меня огорошило. Я не знал, что ответить, и от души пожелал, чтобы она этот вопрос не задавала. Наконец я промямлил:
— Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством…
— Ты окажешь нам большую любезность. Мог бы помочь с делами и составить мне компанию. Мы бы здорово провели время.
— Звучит замечательно, честное слово, — сказал ей я. — Если бы не матушка…
— Знаю… Мне так жаль. Ты, должно быть, ужасно по ней скучаешь.
— Я просто представляю, как бы она хотела, чтобы я оказался дома.
— А у нее есть средства на обратную дорогу?
Вопрос сразил меня наповал.
— Средства? — переспросил я, чтобы точно увериться в том, что она имела в виду.
— Финансовые
Моя заминка сказала все сама за себя.
— Не суть важно, — произнесла она. — Оставайся с нами, а мы будем платить тебе зарплату. Таким образом, ты сможешь накопить себе на билет, а не перекладывать все заботы на матушку.
Она сообщила все это вполне участливо, но почва из-под ног у меня была уже выбита. Всю дорогу я думал, что попасть домой, в Англию — дело нехитрое. Впрочем, по большому счету я переживал, что меня посередь моря укокошит Уиттл, и на возвращение не особо рассчитывал. Если я и задумывался, что буду делать, если каким-то чудом уцелею, то всегда полагал, что способ вернуться домой я рано или поздно найду.
Предложение Сары казалось выходом из положения. Все, что мне было нужно, так это остаться здесь на срок, достаточный, чтобы заработать на проезд на корабле. Это явно было лучше, чем просить матушку истратить все сбережения. Я подумал, что должен преисполниться благодарности. Однако вместо этого я испытывал смешанные чувства.
— Похоже, это прекрасная идея, — произнес я наконец.
— Чудесно. Мы сообщим матушке о твоих планах.
— А ты не думаешь, что Мэйбл будет возражать?