— Они принадлежали моему отцу, — сказала она. — Я хочу, чтобы они были твоими.
— Я не могу… правда…
— Все ты можешь. Тебе не понять, сколько добра ты принес в мою жизнь. Храни их всегда.
— Я… Я бы очень хотел и тебе что-нибудь подарить.
— Можешь подарить мне поцелуй.
С этими словами она слегка привстала. Положив руки мне на колени, она потянулась вперед и повернулась ко мне щекой. Я поцеловал ее. Затем она обернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза.
— Я знаю, что ты ужасно скучаешь по матушке, — сказала она. — Хотела бы я, чтобы ты мог быть с ней, особенно в этот день.
Я кивнул, отчаянно желая, чтобы слезы прекратили бежать по щекам.
— Боюсь, что у меня никогда не будет детей, — продолжала Сара.
— О, конечно ты…
Она приложила палец к моим губам.
— Если у меня будет сын, я надеюсь, что он будет таким же прекрасным юношей, как ты.
После чего расплакалась уже она.
Опустившись на колени и скрестив руки поверх моих ног, она зарылась в них лицом, вздыхая и рыдая. Я положил свои новые часы на стол.
— Не плачь, — сказал я, — все хорошо.
Плач не прекращался. Я похлопывал ее по спине, гладил по волосам. Наконец, она перестала рыдать, одернула платье и несколько раз всхлипнула.
— Прости меня, — пробормотала она, — я не знала… — И вдруг снова разревелась, еще пуще прежнего.
Я встал и обнял ее.
Так мы и стояли, крепко обняв друг друга и на пару рыдая в два ручья.
Через какое-то время мы все-таки утомились и прекратили плакаться, но по-прежнему не выпускали один другого из объятий. Обнимать ее было очень приятно, хоть я и знал, что она мне не мать, а она знала, что я ей не сын.
Когда мы разжали объятия, она попыталась улыбнуться. Лицо ее раскраснелось и промокло от слез, глаза ярко блестели. Выглядела она прелестно.
— Правда мы глупыши, да? — сказал она. — Занимаемся такой чепухой.
Я не знал, что ответить. Сара кончиками пальцев смахнула с моего лица слезы. Затем она поцеловала меня в губы, очень нежно и ласково.
Вскоре после этого я поднялся в свою комнату. Как ни крути, это было необычайное Рождество. Некоторое время я провел, размышляя над этим, но голова моя была затуманена вином, и прежде, чем додуматься до чего-нибудь путного, я заснул.
На следующее утро Сара разбудила меня поцелуем. Вскоре это стало ежедневным ритуалом. И каждый вечер, перед тем, как укладываться, она приходила в мою комнату. Мы немного болтали, потом она целовала меня на ночь и уходила к себе.
Кроме того, мы ухаживали за генералом и Мэйбл. Я помогал готовить еду, убираться в доме и ходить за лошадьми. Примерно раз в неделю мы с Сарой ездили в город. Иногда мы пользовались санями, иногда, если позволяла дорога, запрягали экипаж. В городе мы обыкновенно покупали разные припасы, номер «Уорлд», и угощались лакричными палочками. Иногда, если погода позволяла, мы выбирались на пляж. Там был дощатый настил для прогулок, вдоль которого располагались разномастные магазинчики, киоски, раздевалки, беседки, аттракционы и тому подобные заведения, но все они были закрыты на зиму. Сара не сомневалась, что мы восхитительно проведем здесь время когда придет лето.
Судя по тому, что мои сбережения каждую неделю прибавлялись ровно на доллар, я подозревал, что мне придется провести здесь все лето, а скорее всего — еще несколько таких лет. Я был не в курсе, сколько может стоить билет до Англии, но полагал, что дорого.
Что ж, при мысли об этом я несколько падал духом. Но в основном я был счастлив жить у генерала. Сара прекрасно ко мне относилась, генерал, похоже, и сам рад был моему присутствию. Даже старая Мэйбл потеплела ко мне. Иногда она меня ужасно распекала, но все-таки придиралась не слишком часто.
В то время я иногда целыми днями ни разу не вспоминал о Уиттле, убежденный, что здесь я в безопасности, а он где-то далеко-далеко. Почем мне знать, может, он давно нашел свою смерть. Я искренне на это надеялся.
Тем не менее, всякий раз, как мы возвращались из города с новым номером «Уорлд», я внимательно его проглядывал. Я изучал каждую заметку, втайне боясь, что наткнусь на рассказ о расчленении и пойму, что Уиттл принялся за старое.
Убийства в этой газете были представлены в изобилии. Жертвы всегда были либо застрелены, либо забиты до смерти, либо задушены, либо зарезаны. За все время я не нашел ничего, что напоминало бы дело рук Уиттла.
Была середина января, когда я наткнулся на историю о женщине «низкого происхождения» по имени Бесс, которую нашли «несказанно изуродованной» в месте под названием Адская Кухня. Сердце мое забилось как бешеное. Но я почитал повнимательнее и увидел в газете сообщение, что за это преступление арестован молодчик по имени Аргус Тэйт.