В течении нескольких недель я обнаружил полдюжины сообщений о расчлененных женщинах. Чаще всего такое случалось в Адской Кухне и Челси. Откуда взялся мой интерес, я Саре не говорил, но об этих местах ее расспросил, и она сказала, что это на Манхэттене, на другой стороне Ист-Ривер. Когда она сказала, что от нас это в пятнадцати-двадцати милях и реку можно пересечь по мосту или на лодке, у меня все перевернулось внутри.
Туда можно попасть за день. Он может попасть сюда за день.
Конечно, может и не он убивает гулящих девок. Вот что я твердил себе. Я должен был твердить себе это, иначе моим долгом было бы отправиться за ним. Я решил, что никуда не пойду до тех пор, пока не буду точно уверен, что это Уиттл.
Я продолжал проверять газету и каждый раз надеялся, что ничего, подтверждающего участие Уиттла, в ней не появиться.
Мои газетные штудии не занимали много времени. В перерывах между домашними делами, поездками в город и тому подобными занятиями, я одолел порядочное количество книг из генеральской библиотеки. Я прочел уйму Шекспира, Диккенса, Стивенсона и Скотта. Добрался я и до историй Эдгара Алана По, но быстро забросил, потому что они напомнили мне о том, как я пытался читать одну из них на борту «Истинной Д. Лайт», и меня затошнило от качки. Я не хотел иметь дела ни с чем, что напоминало об этой яхте или об Уиттле.
Больше всего мне нравились книги про Америку. Я прочел много книг Марка Твена, и даже смог закончить «Гекльберри Финна», которого бросил в ту ночь, когда матушка притащила домой пьяного Бернса, и пришлось идти на розыски дяди Уильяма. Я прочел всю «Сагу о Кожаном Чулке» Купера и множество рассказов Брета Гарта[1]. Они разбудили во мне ужасную тоску по Миссисипи, бескрайним лесам и равнинам, горам и полям. Меня охватило страстное желание путешествовать и самому участвовать в приключениях.
То и дело я всерьез вознамеривался убежать на Запад. Я мечтал об этом всей душой, хотя понимал, что должен остаться вместе с Форрестами, пока не заработаю достаточно денег, чтобы вернуться в Англию.
Кроме того, я наслушался генеральских рассказов, которые заставили меня от души порадоваться, что я нахожусь на цивилизованном Востоке.
После поцелуя на ночь от Сары я частенько пробирался вниз в гостиную и просиживал там часы напролет вместе с генералом. Мы сидели вдвоем перед камином, прихлебывали ром, он курил трубку и рассказывал нескончаемые истории об армейской службе.
Он рассказывал мне о Вест-Пойнте, о битвах Гражданской войны, но больше всего он любил поговорить о своих приключениях во время Индейских войн.
Во время нашего путешествия на яхте Уиттл всерьез рассчитывал отправиться на Запад и примкнуть к дикарям. Если бы ему довелось пообщаться с Мэтью Форрестом — уверен, он бы запел по-другому. Во-первых, в наше время большинство индейцев либо истреблены, либо полностью покорены. Во-вторых, с белыми людьми они вытворяли такие кунштюки, что любой благоразумный человек, прознав о том, почел бы за лучшее с ними не пересекаться.
Генерал много рассказывал всяких ужасов. Не знаю, то ли ему нравилось пугать меня, то ли он просто не мог об этом молчать. Возможно, и то, и другое сразу.
Снятие скальпа может показаться ужасной жестокостью, но это далеко не самое худшее.
Как только индейцам выпадала возможность поиздеваться над мертвецом, они раздевали его догола и не просто скальпировали, но еще и утыкивали стрелами, отрезали голову, руки, ноги, половые органы и разбрасывали их по округе. Звучало это не менее ужасно, чем то, что Уиттл сотворил с Мэри и Труди.
С женщинами краснокожие обычно так не поступают, так что тут Уиттл их обскакал. Они, как правило, ценят белых женщин, насилуют их и обращают в рабство.
Генерал изложил мне два главных правила в войне с индейцами: не позволять язычникам захватить ваших женщин и не даться им в руки живым. Если дело дошло до последнего патрона, и у вас есть выбор — застрелить индейского воина или собственную жену, выбора-то собственно никакого и нет. Стреляйте в голову жене.
Он рассказал, что когда форту Фил Кирни грозило быть захваченным сиу и шайеннами, солдаты собрали всех женщин и детей в арсенале, и с ними остался офицер, который в случае поражения должен был поджечь порох и разнести арсенал вместе с людьми на мелкие кусочки. К счастью, до этого не дошло.
Еще он говорил, что хуже, чем дать индейцам захватить женщин — только попасть к ним в руки самому.