Как только я взялся за них как следует, Сара стянула с меня пижаму.
Она металась, хныкала, стонала, хватала меня за волосы, задыхаясь, шептала мое имя, повторяя его вновь и вновь.
Так мы возились довольно долго.
Мы буквально переплелись, касаясь друг друга во всех местах, и я больше не испытывал никакого смущения.
Затем Сара оказалась сверху. Следующее, что я осознал, так это то, что ее рот прижат к моему, ее груди давят на меня, а еще она сжала меня ниже пояса. Но не руками. Я ощутил, что некая часть меня скользит в узком, мокром месте, в котором не факт, что мне пристало находиться. Чувство было просто восхитительное, однако Сара вела себя так, будто ей больно. Меня это напугало, и я попытался прекратить.
— Все в порядке, — выдохнула она.
— Я тебя ранил.
— Нет. Нет. Это где… я хочу тебя. — И тут она насадилась на меня, так что я оказался там настолько глубоко, словно она решила поглотить меня целиком.
Ну, вскоре я почувствовал, что меня вот-вот прорвет. Внезапно это и произошло. Я попытался быстро вынуть, чтобы не запачкать ее, но она сжала мой зад и не отпускала. Я не мог вынуть. Кроме того, я не мог остановиться. Ничего не оставалось делать, кроме как дать этому случиться внутри нее. То, как она дернулась и закричала, когда я разряжался, навело меня на мысль, что она расстроилась еще больше меня.
Когда все закончилось, я был готов помереть со стыда.
— Я дико извиняюсь, — сказал я.
Она, похоже расслабившись, опустилась на меня, тяжело дыша, словно вымоталась до изнеможения. Прижавшись ко мне щекой, она провела волосами по моему лицу и тяжело задышала в ухо.
— Я не хотел делать этого, — сказал я ей.
— Что делать? — прошептала она.
— Ты знаешь. Делать это. В тебя.
— Это было чудесно.
— Но я же… напустил в тебя кучу этой гадости.
Она затряслась от сдавленного смеха.
— Это не гадость, дорогой. Это твоя любовь. Ты наполнил меня своей любовью.
— А это… так и должно быть?
— Конечно, конечно.
Что ж, это стало порядочным облегчением.
Она снова принялась меня целовать. Мало-помалу моя любовь начала вытекать из нее. Она пачкала меня и стыла на коже, но я не обращал на это внимания, ведь Сара была горячей и вела себя так, будто я доставил ей самое большое удовольствие в жизни.
Я чувствовал к ней тоже самое.
[1] Ближе, Господь, к Тебе (англ. Nearer, My God, to Thee) — английский христианский гимн XIX века, написанный английской поэтессой Сарой Флауэр Адамс в 1841 году.
[2] Тэпс (Taps) — сигнал горна, играемый при отбое, во время церемоний с флагом и на военных похоронах в США.
Глава 23
ПРЕКРАСНЫЕ ВРЕМЕНА
Не успели мы и глазом моргнуть, как начали по новой. На этот раз я был сверху. Теперь я знал, чего ожидать и не боялся. Единственной неожиданностью было то, что на этот раз кончилось все не так быстро. У меня оказался отличный шанс погрузиться в процесс и насладиться им как следует.
Когда мы закончили, то натянули одеяло на голову и тесно прижались друг к другу.
— Я тебя безумно люблю, дорогой, — прошептала она.
— Ты просто потрясающая, — ответил я.
Она негромко засмеялась, ее нежное дыхание щекотало мне лицо.
— Жаль только, что мы не делали так все эти месяцы.
Она снова засмеялась, затем крепко обняла меня:
— Конечно не делали. Не при дедушке и бабушке же.
— А им и ни к чему было бы знать.
— Я не могла так рисковать. Они бы вышвырнули тебя из дома. Кроме того…
Она замолчала, поэтому я спросил:
— Что, кроме того?
— Я… боялась тебя отпугнуть. Я боялась даже подумать о том, что потеряю тебя. Этой ночью я так и подумала. Что лишилась тебя. Ну, когда ты отшатнулся от меня.
— Все дело в Уиттле.
— Лечение, похоже, сработало.
— А то.
— Нас ждут прекрасные времена.
Утром я оделся и выскользнул из комнаты Сары не замеченный никем из гостей. В тот же день оставшиеся отбыли восвояси.
Дом опустел и оказался в полном нашем распоряжении.
Мы не говорили о том, что было ночью. И не повторяли произошедшего. Но я мог с уверенностью сказать, что она не забыла об этом. Вела она себя не так, как обычно. Не сводила с меня глаз и старалась быть поближе, когда мы делали что-то по дому. Она постоянно дотрагивалась до меня, но не каким-то интимным способом — точно так же она могла бы дотронуться до лучшего друга. Еще она не могла перестать разговаривать. Она без умолку болтала о том, о сем и смеялась над всем, что бы я ни сказал.
Я чувствовал себя повзрослевшим и счастливым, хоть иногда и нервничал слегка, представляя, что будет дальше.