После ужина мы отправились в гостиную. Она усадила меня в генеральское кресло, затем забила одну из его трубок и запалила ее, улыбаясь мне и втягивая пламя внутрь. Когда трубка разгорелась как следует, она протянула ее мне и уселась у моих ног, прислонившись к ним. Я пыхтел трубкой. Время от времени я принимался гладить ее по волосам, а она поворачивала голову и смотрела на меня.
Единственный свет в комнате исходил от камина.
Все дышало непередаваемым спокойствием и уютом.
Когда табак в трубке кончился, Сара поднялась с пола и потянула меня за собой. Напевая медленный спокойный мотив, она принялась танцевать со мной. Мы находились как раз перед огнем. Места в комнате было мало, все было заставлено мебелью, так что в той или иной степени мы оставались на одном и том же месте, держась друг за друга и наворачивая круги.
Было приятно и немного возбуждающе скользить в танце вместе с ней и время от времени целоваться.
Один мотив у нее сменял другой. После пяти или шести мелодий она принялась расстегивать мне рубашку прямо в танце. Мы раздели друг друга наощупь и отбросили тряпки в сторону. Затем мы продолжили танцевать, как и прежде. Только ощущалось это несколько по-другому.
Я чувствовал, как она прижималась ко мне гладкой горячей кожей, скользя по мне. В иной момент мы танцевали достаточно далеко друг от друга, так что только ее соски касались моей груди, а я слегка тыкал пальцем ей в живот. Иногда мы сплетались тесно-тесно. Рука, которую я держал у нее на спине, скользила вниз и сжимала ягодицы, мягкие, но неизменно напрягающиеся при каждом шаге. Она делала тоже самое.
В конце концов танцы нам наскучили. Мы стояли, извиваясь, целуясь и гладя друг друга до тех пор, пока уже не могли сдерживаться и закончили на коврике у камина.
Потом мы поднялись наверх, отлично провели время в ее постели, и легли спать.
Утром она разбудила меня поцелуем, так же, как много раз делала раньше. Я открыл глаза и обнаружил ее в ночной рубашке, растянувшейся на кровати.
— Твоя ванна, готова, милый, — сказала она.
Мои халат и тапочки она принесла к себе в комнату. Она вышла из комнаты, как делала обычно. Я надел халат и тапки, спустился вниз, встретив ее на кухне, и погрузился в ванну.
Как обычно, она принесла мне кофе. Я сидел в ванне, потягивая его, пока она, по обыкновению, сидела рядом.
— Сегодня поедем в город. Мне нужно повидать нашего адвоката.
— Адвоката?
— Он перепишет дом на меня.
— Дом?
— Ага. Дом и все остальное. Я единственная дедушкина наследница, само собой. У него было приличное состояние. Не то что бы он заработал кучу денег. Просто получил значительную сумму от своей семьи.
— Рад это слышать. Значит, проблем с деньгами у тебя не возникнет.
— Вообще никаких.
Я подумал, не попросить ли чуть-чуть повысить мою зарплату, раз уж она собралась немного разбогатеть. Однако я не хотел показаться жадным. Кроме того, такой вопрос лишний раз напомнил бы ей, что моя цель — купить билет в Англию, если мне, конечно, представится такая возможность.
Сидя в ванне с чашкой кофе, я отчаянно хотел забыть о возвращении домой.
Мне совершенно не хотелось уезжать от Сары.
Тем не менее, дом мой был в Англии, и иногда я ужасно скучал по матушке.
Я переживал за нее. Она не ответила ни на одно письмо из тех, что я послал ей за последние месяцы. Я не получил ни единой весточки, не считая телеграммы перед самым Рождеством.
Это озадачивало и беспокоило.
Порой я воображал, что с ней случилось какое-нибудь несчастье. Однако это казалось маловероятным. Дядя Уильям и тетя Мэгги наверняка знали, где я нахожусь и известили бы меня, случись с матушкой какая беда. Но почему тогда она мне не пишет? Это было на нее не похоже, и не проходило дня, чтобы я не ломал над этим голову.
— Тебя что-то гнетет? — спросила Сара. Видимо, она заметила мой унылый вид.
— Снова думаю о матушке. Я боюсь.
Она нахмурилась и покачала головой.
— Ты уже должен был получить от нее письмо. Странно это все.
— Надеюсь, с ней все хорошо.
— Я уверена, что она в порядке.
— Тогда почему она не пишет?
— Вполне возможно, что пишет. Может, письма затерялись. Мало ли что бывает. Не стоит так убиваться.
С этими словами Сара отставила чашку в сторону. Она подошла к ванной, встала на колени позади меня и принялась разминать мои плечи.
— Со дня на день придет почтальон с письмом от нее. Вот увидишь. Самое главное, она знает, что ты в надежных руках.
— Еще как, — сказал я и оглянулся через плечо, чтобы улыбнуться Саре. Мое беспокойство за матушку моментально испарилось. Ночной рубашки на Саре больше не было.