Однако Данбар с ними не согласен. «Это сделал белый человек, — не сомневается Данбар. — Он оставил кровавые отпечатки сапог. Не много вам удастся поймать краснокожих в сапогах. У него широкий шаг, такой бывает у человека ростом около шести футов. Если не вспоминать о ком-то вроде Мангаса Колорадоса[2], то индейцы, как правило, довольно низкорослы».
Кто бы это ни был, белый или краснокожий, гнусный преступник по-прежнему на свободе, и никаких сведений о его личности до сих пор не поступало. Жители Тумстоуна, казалось бы, привычные к насилию, до сих пор ошеломлены немыслимым преступлением, произошедшем рядом с ними.
Когда я закончил читать эту заметку, то почувствовал, что мир перевернулся вверх тормашками. Я сидел потрясенный, не в силах вздохнуть.
— Что такое? — спросила Сара, удивленно глядя на меня.
— Уиттл.
Она захлопнула книгу и подалась вперед.
— Что? Его схватили?
Я смог только покачать головой.
Отложив книгу, она подошла ко мне и взяла газету из моих трясущихся рук.
— Где?
— Тумстоун.
Она прочла заметку стоя. Встав на колени передо мной, она кинула газету на пол и положила руки мне на бедра.
— Это мог сделать кто угодно, — сказала она.
— Нет. Это был Уиттл. Я это точно знаю.
— Ты не можешь быть уверен.
— Он творит ровно то, что собирался — уехал на запад и режет женщин. Он сам говорил, что его мясницкие проделки могут принять за зверства индейцев. Он рассчитывал присоединиться к индейской банде. И показать им кое-какие штучки.
Сара, глядя в глаза, ласково погладила меня по ноге:
— Ты за это не отвечаешь. Твоей вины тут нет.
— Я должен был преследовать его.
— Ты сделал все что мог, дорогой. Ты пришел сюда, чтобы спасти нас от него. Было бы глупостью с риском для жизни бросаться в снежную ночь. И поздно было гнаться за ним, когда мы увидели, что он украл Саблю.
— Как раз тогда я должен был отправиться за ним.
— Нет.
— Если бы я взял лошадь и погнался…
— Он на много часов тебя опередил. Безнадежно.
— Не так уж безнадежно, — сказал я, чувствуя себя хуже некуда. — У человека нету носа. Я мог расспрашивать о нем, идя по следу, я смог бы его настичь. Но я даже не попытался. Я не хотел. Здесь мне было удобно и безопасно.
— Здесь тебе лучше всего, Тревор. Я понимаю твои чувства, но ведь останавливать его никогда не было твоей обязанностью.
— Не знаю я никаких обязанностей, — ответил я. — Но у меня были шансы убить его, а я все запорол. Из-за меня он очутился на «Истинной Д. Лайт». Из-за меня он убил тех, кто был на борту. В Америку он приехал тоже из-за меня. Труди, и вся ее семья, и эти Клемонс из Тумстоуна, все они были бы живы, если бы не я. Нисколько не сомневаюсь, что Уиттл убил еще кого-нибудь. Много кого убил. Вполне вероятно, что отсюда до Аризоны тянется целая цепь убитых девушек. Вдруг они не попали в «Уорлд», или я пропустил сообщения о них? А может, я прочел о них, но убедил себя, что это не Уиттлова работа. Но на это раз я обманывать себя не могу. Кроме Уиттла некому совершить то, что произошло в Тумстоуне. Боюсь, я должен отправиться по его душу.
В течение нескольких минут Сара не произносила ни слова, а только держалась за мои ноги и смотрела на меня очень серьезно. Наконец она сказала:
— Неудивительно, что дедушка привязался к тебе. Ты очень на него похож. Долг. Честь. Победить неправду в мире или умереть, пытаясь.
— Я не из тех, кто хочет нести смерть. Это дело Уиттла.
— К тому же ты упорно идешь к цели.
— Я не хочу покидать тебя, Сара.
— Тебе не придется меня покидать. Ты правда думаешь, что я отпущу тебя в такое путешествие без меня?
Второй раз за две недели она повергла меня в смятение.
— Ты шутишь, — сказал я, хотя на самом деле знал, что это не так.
Она с силой сжала мои ноги. Глаза горели от волнения.
— Мы поедем вместе. Несколько дней займут приготовления. Нам надо будет запереть дом… нанять сторожа… привести в порядок финансы.
— Но ведь ты женщина, — заметил я.
— Не спорю. Но я Форрест из старинного рода воинов и искателей приключений.