Мой живот, снаружи украшенный синяком от колена Элмонта, внутри казался совершенно пустым. Но меня это не слишком беспокоило. Я полагал, что какую-нибудь пищу непременно найду и с голоду не умру. Побеспокоюсь об этом позже, решил я.
В настоящий момент я был счастлив.
Я собрал обувку и ночную рубашку, которые уже просохли, и перебазировался на плоскую каменную плиту, нависавшую над берегом. Забравшись туда, я растянулся на ней во весь рост. Меня пригревало солнышко и обдувал мягкий ветерок, несущий легкую прохладу.
Я испытывал невероятную леность. Все казалось почти идеальным, разве что я бы не отказался от Сары рядышком. Мы бы вдвоем поплавали в потоке, а потом прилегли обсушиться. Мне отчаянно захотелось поглядеть на нее, растянувшуюся на солнце, обнаженную, мокрую и блестящую. Смотреть на нее, чувствовать ее и все такое прочее.
Ну, само собой, нам никогда не быть вместе, если я не начну шевелиться.
Однако шевелиться совершенно не хотелось. Будет очень обидно покинуть мою реку. Мне хотелось, чтобы у меня был плот или каноэ. Я бы плыл по реке, пил, когда захочется, освежался, когда солнце припечет, и в ус не дул. Для моих ног это была бы просто благодать.
Но ни плота, ни каноэ у меня не было, и я понятия не имел, где их можно раздобыть или как сделать.
Я мог бы следовать вдоль реки, по берегу, вброд или вплавь, если земля станет слишком каменистой. Эта мысль так поразила мое воображение, что я почти решил так и поступить. Но я понятия не имел, куда река может меня завести.
Какая-то часть меня совершенно не переживала, куда меня заведет река. Я мог бы брести себе по течению, исследуя окрестности. Но большая часть меня все-таки намеревалась по возможности быстрее присоединиться к Саре, а это означало, что нужно вернуться к железнодорожным путям.
Я еще раз искупался. Плескаясь в реке, я задумался, как захватить с собой немного воды. Естественно, никакой емкости у меня не было. Я выпил столько воды, сколько в меня влезло, и теперь всерьез озаботился этой проблемой.
Генерал однажды рассказывал мне, как апачи носят с собой достаточно воды, чтобы хватило для небольшого отряда на несколько дней. Они убивают лошадь и вынимают тонкую кишку. Сперва они как следует отмывают ее, а потом заполняют водой. Когда у них получается несколько ярдов кишки, заполненных водой, они обматывают ее вокруг еще не убитой лошади и продолжают путь.
Что ж, лошади у меня под рукой не было. На глаза попадались белки, суслики и тому подобные животные, но словить их я и не надеялся. К тому же, сама идея была на мой вкус чересчур кровавой.
Благодаря Уиттлу, на кишки я насмотрелся. Иметь дело с ними дело мне больше не хотелось.
Однако рассказ генерала натолкнул меня на одну мысль. Обмотав рукава вокруг ног, я как следует намочил ночную рубашку, после чего не стал ни отжимать ее, ни надевать на себя, а просто набросил на плечи.
Я двинулся в путь, расстроенный, что оставляю реку позади, но надеясь, что она не убредет далеко от путей, и я смогу найти ее позднее, если возникнет нужда.
Пробираться через лес было нелегко. Какое-то время вода, пропитавшая рубашку, оставалась прохладной и приятно холодила спину. Но вскоре она нагрелась, и я уже не мог отличить воду от пота.
Наконец, я добрался до насыпи. Я поспешил забраться наверх, отчаянно сожалея о лесной прохладе. Солнце палило, будто огонь, а ветер гулял где-то далеко. Я ужасно пожалел, что не остался у реки.
Разгоряченный, задыхающийся, истекающий потом, я добрался до плоской поверхности на вершине склона. И сел на рельс. Но тут же с визгом вскочил, потому что обжег себе зад.
Подождав, пока дыхание успокоится и боль утихнет, я снял с плеч свою сорочку и запрокинул голову. Мне удалось выжать из нее довольно много речной воды. Она была перемешана с пылью и потом, но тем не менее оказала чудотворное действие на мою жажду. Про себя я воздал хвалу генералу за то, что он подал мне идею.
Когда я уже не мог выжать из рубашки ни капли, я натянул ее на себя и двинулся по путям. Урок я выучил хорошо и держался от рельс подальше.
Они так сверкали на солнце, что было больно глазам.
Я шел промеж них, сосредоточив взгляд на гравии и шлаке. Само собой, я держал ушки на макушке, чтобы не прохлопать приближающийся поезд. Рано или поздно какой-нибудь состав обязательно пройдет. Судя по всему, несколько поездов уже проследовали здесь в мое отсутствие. Наверное, я бы услышал шум приближающегося состава, но может быть и нет.