Он полез в холодильник, доставая кусочки льда в ячейках. Послышался сильный стук в окно, и чуть заплетающийся голос Екатерины требовательно закричал:
— Открой, Громов! Я эту белобрысую все равно подкараулю и рожу ей расцарапаю!
Она начала бить кулаками по закрытому окну, создавая невообразимый шум. Уходить она, видимо, не собиралась.
Даже не обернувшись на истерику любовницы, Влад продолжал рыться в морозилке.
— Вот вроде, — произнес он, вытаскивая две ячейки со льдом.
Видя, что девушка уже умылась, он указал на табурет.
— Присядь, посмотрю, — велел он. Она послушно села, чуть задрав к нему голову. — Сильно саданула. Синяк будет. Но все равно приложи лед, чтобы не опухло сильно.
Быстро обернув ледяные коробочки одноразовыми полотенцами, Влад приложил их к носу Анюты, показывая, к какому месту лучше прижимать.
— Так посиди, голову чуть запрокинь. Больно? — спросил он.
Аня поразилась его мягкой интонации голоса. Разве этот грозный опасный мужик мог быть человечным? Она даже опешила на миг.
— Уже не больно. Только ото льда очень холодно.
Вдруг раздался звон бьющегося стекла. Аня ахнула от неожиданности.
Окно рассыпалось на куски. Большой камень, влетев в окно, прокатился по полу. Взбеленившись окончательно, Екатерина в бешенстве выбила стекло.
— Кобель! — закричала она.
— Ах ты дрянь! — процедил Влад угрожающе и бросился в другой конец комнаты.
Стремительно распахнув шкаф, он что-то достал оттуда.
Когда он повернулся, Аня увидела в его руках ружье.
Глава 4
Уже через минуту Громов высунулся в разбитое окно и, подняв ружье, выстрелил.
— Вы что?! Что вы делаете?! — закричала испуганно Аня и, забыв про свой травмированный нос, вскочила с места и кинулась в сторону мужчины. — Не стреляйте в нее!
Она повисла на его руке, видя в разбитое окно, что Екатерина, как можно быстрее ковыляя на каблуках, поспешила к калитке. Ее отборный мат отчетливо слышался на весь двор.
— В воздух стрелял! Эта бешеная дура по-другому не поймет, — прохрипел он, опуская ружье.
Отметив, что неадекватная женщина скрылась за поворотом дороги, Громов опустил ружье на пол, оперев его о стену, и начал осматривать раму.
— Выбила окно. Новое теперь вставлять. А у меня времени нет, дел невпроворот!
— Вы не расстраиваетесь, — попыталась успокоить его Аня, стоя рядом.
— Как же, — мрачно сказал он, осторожно вытягивая остатки битого стекла из рамы. Обернулся к ней и скомандовал: — Ты иди, садись на место, нос лечи. А то кровью все мне зальешь.
— Да, хорошо.
Присев на табурет, Аня быстро выключила газ под сковородой с картошкой, которая уже стала черной.
— Опять сгорела, — констатировала она.
— Твою ж дивизию! — выдал он разочарованно, скидывая стеклянные осколки в пластмассовое ведро.
Быстро подмел пол и выставил ведро в сени. Вернулся в комнату Громов смурной, поджимая губы. Подойдя к окну, еще раз осмотрел его.
— Вроде ночь теплая должна быть. Не замерзну. Завтра что-нибудь придумаю.
Подхватив ружье, Влад направился к шкафу.
— Вы ведь не думаете, что это я виновата во всем? — спросила Анна осторожно, вновь прижимая лед к носу.
— Я разве так сказал? — обернулся он к девушке, убирая ружье обратно в шкаф. — Екатерина всегда бешеная была.
— У вас есть разрешение на оружие? — спросила подозрительно Аня.
— А если нет? То что? Доложишь? — прищурился Громов, обернувшись к ней. И как-то кровожадно ухмыльнувшись, добавил: — Мужик с ружьем живет один на отшибе. Неуравновешенный, злой. Не боишься проситься на ночь?
Сглотнув, Анюта убрала от лица лед и тихо сказала:
— Вы, по крайней мере, не кусаетесь, как та собака. И дом у вас добротный. Отчего мне бояться?
Тут Громов рассмеялся. По-доброму и сухо. В его глазах зажглись даже игривые огоньки.