***
Капец, у них тут лютый медицинский персонал! Прославленный капитан Георг — гроза восьмого сектора Великого Астрала — драпает от санитарки через окно, укутавшись в простыню. Само по себе уже звучит как начало анекдота.
А что поделать, если после моей второй попытки выбраться из больницы как положено — через дверь — эта Женщина (именно так — с большой буквы) пообещала мне приковать меня к кровати наручниками? И ведь правда приковала бы, попадись я ей ещё раз. Вот и пришлось спускаться с четвёртого этажа по водосточной трубе, лишь бы она меня не увидела.
Видели бы вы глаза таксиста, когда к нему в машину запрыгнул громила в простыне и с паникой в глазах приказал гнать в сторону крепости! И да, я в очередной раз убедился, что везение — это не моё.
Меня увезли не в медблок крепости, а в военный госпиталь на окраине Красногорска — ближайшего к крепости города. Я понимаю, что они хотели как лучше и максимально позаботились о моей бессознательной тушке, но мне от этого было не легче.
Если б не моя татуировка четвёртого ранга — думаю, таксист отвёз бы меня в ближайшую психушку. А так — ничего, довёз куда надо, разве что всю дорогу косился на меня странно и был необычно молчаливым. Обычно-то таксистов не заткнёшь, а этот не произнёс ни звука и даже не возражал, когда я попросил его подождать, пока я принесу ему деньги.
Ребята на КПП тоже удивились, увидев меня в таком странном наряде, но всё же одолжили мне два рубля на оплату машины. И вот я стою в кабинете Стоянова и жду, когда этот… большой начальник прекратит ржать надо мной и моим потрёпанным видом — я так и не переоделся, поэтому всё ещё щеголял полуголым торсом и босыми ногами.
— Ладно, — отсмеявшись, произнёс Стоянов. — Выкладывай, что у тебя такого случилось, что ты не мог пару дней полежать в госпитале и дождаться выписки?
Сначала я хотел честно признаться ему, что Иса очнулась и я кое-что вспомнил, но, уже открыв рот, передумал. Нет, вряд ли он будет мне вставлять палки в колёса, а вот помочь советом или идеями вполне может. Всё же он куда дольше живёт в этом мире и наверняка может хотя бы примерно предположить, что мне нужно и где мне это искать. Но это — с одной стороны.
А с другой — ещё при первой нашей беседе он мне чётко дал понять, что, если что-то в моём поведении или моих целях ему не понравится, он, не задумываясь, попытается меня уничтожить. А что может быть более подозрительным и угрожающим безопасности Империи, как не расспросы о могущественных артефактах? Достаточно взглянуть на ситуацию с его точки зрения: непонятный мужик, прибывший чёрт пойми откуда, вдруг начинает интересоваться, где тут можно раздобыть мощные артефакты, при этом не скрываясь, рассказывает, что хочет его умыкнуть.
Пожалуй, лучше придержу эту информацию при себе до поры до времени. По крайней мере, до тех пор, пока не пойму, что я ищу, и не сменю статус с «подозрительного типа не пойми откуда» на «своего в доску человека».
— Вы их санитарку видели? — решил я прикрыться этой милейшей женщиной, от одного взгляда которой меня бросает в дрожь. — Я уж лучше пару восьмёрок ещё завалю, чем к ней попаду.
— Да… — протянул полковник. — Лидия Петровна — местная достопримечательность. А если серьёзно?
— Да не знаю я, — пожал я плечами. — Не привык я валяться в лазарете без видимых на то причин. Руки, ноги на месте, лишних дырок в теле нет — значит, вполне могу продолжать заниматься охотой, а не тратить время впустую.
— Скажи мне, Георг, сколько тебе лет на самом деле? — неожиданно спросил полковник. Я в ответ лишь пожал плечами, потому что действительно не знал, а точнее — уже не помнил, сколько мне лет.
— Но ведь не двадцать пять. И даже не пятьдесят. Ты, скорее всего, намного старше меня. Ведь так?
— Скорее всего, — вновь пожал я плечами. — Я честно не помню, сколько мне лет, но пару сотен точно есть. Или тысяч.
— Так почему же столь старое и умудрённое опытом существо ведёт себя как самый настоящий пацан? Почему, едва пережив мясорубку, из которой ты выбрался лишь благодаря чуду, ты снова рвёшься на охоту? Никогда не поверю, что исключительно ради получения силы — даже я, прожив семьдесят лет, понял, что личная сила — это далеко не самое главное. Куда важнее личный комфорт.
— Я ганиец, — ответил я, словно это всё объясняет (хотя в Великом Астрале, по сути, так и есть, но тут это не объясняет ничего). После чего решил всё же пояснить: — Мы не стареем и живём очень и очень долго. Практически бесконечно, если нам не помочь умереть. И поэтому мы просто вынуждены быть такими, какие мы есть — рисковать, дурачиться и совершать порой совершенно нелогичные поступки. Такова наша природа.