— Понятно, — кивнул Стоянов. — Защитный механизм, чтоб не свихнуться. Ладно, это твоя жизнь, и тебе решать, как её прожить — я тебе тут точно не указ. Хочешь на передовую — пусть будет так. Но на пару вопросов по поводу вчерашнего задания тебе ответить придётся, так сказать, чтобы закрыть все вопросы и идти дальше.
— И сперва я хотел бы получить ответ: что это такое? — выложил Стоянов передо мной горсть крисов. — Не бойся — это не те, что лежали в твоей сумке, которую удалось найти в лесу, вместе с тем, что осталось от твоей брони. Те сейчас лежат в твоей тумбочке в казарме. Эти же камушки, по словам Влада, ты отдал ему в качестве его доли. Так что же это?
Так, понятно: Стоянов тоже не знает о крисах, а уж он точно был бы в курсе о подобных кристаллах, если бы они падали с монстров раньше. Очередное подтверждение теории о моей уникальности.
— Там, — указал я кивком вверх, — их называют крисами или энергетическими кристаллами, и они что-то вроде универсальной валюты. Иногда выпадают при убийстве монстров и являются чем-то вроде сосредоточения их энергии.
— И что они дают? Я чувствую в них магию, но не могу понять её природу, — признался полковник.
— Да много чего! Их применяют в ритуалах, в алхимии, в промышленности, используют как банальные накопители — и ещё куча различных вариантов. Но я не специалист в этом вопросе. Для меня крисы в первую очередь всегда были просто валютой — за которую в любом астральном порту можно купить всё необходимое.
— Ты не против, если я отправлю их нашим экспертам, чтоб они провели анализ? — зачем-то решил спросить полковник, словно, если б я сказал «нет», он бы положил их в стол и ни разу не упомянул бы их в своих рапортах и отчётах.
— Это не у меня нужно спрашивать, — пожал я плечами. — Это крисы Влада — ему и распоряжаться ими.
— Хорошо, будем считать, что этот вопрос мы решили, — убрал со стола он кристаллы и положил на их место фотографию. — А это что?
— А это проблема, о которой я хотел рассказать, — ответил я, взглянув на снимок половины пальца короля горхов, который люди полковника, похоже, откопали на месте взрыва и притащили с собой в часть.
После этого я максимально подробно рассказал Николаю Владимировичу о том, что видел в пещере и чем это может грозить. Он слушал меня крайне внимательно и не перебивал, лишь пару раз задал уточняющие вопросы.
— Поэтому я считаю, что вам по-любому нужно раскопать это место и убедиться, что мне удалось выполнить задуманное — и эта древняя тварь свалила из этого мира. Сам-то я, по понятным причинам, не успел ничего рассмотреть, пока кувыркаясь летел оттуда, словно реактивный снаряд, — закончил я свой рассказ, после чего Стоянов надолго задумался.
— С одной стороны, — наконец произнёс он после нескольких минут молчания, — если всё так, как ты говоришь, то мне нужно бы наградить тебя за этот подвиг. Но с другой стороны, ты даже не представляешь, как мне хочется настучать тебе по голове за то, что ты, не сообщив никому, сам полез туда разбираться.
— И дело даже не в том, что ты мог помереть — как я уже говорил, я тебе не нянька, чтоб предостерегать от всякого рода безумств. Но тут затрагиваются вопросы безопасности Империи и всего мира: если б ты не справился, мы бы и не узнали никогда, какая задница притаилась у нас под боком.
— Но победителей не судят — ты справился, поэтому честь тебе и хвала! Отмечу в твоём личном деле — пусть большие начальники сами разбираются: награждать тебя или на гауптвахту определять.
— Холм мы этот раскопаем (если там вообще остался холм!) и тщательно всё проверим — обязательно. Но к тебе будет просьба: в следующий раз, будь так добр, ставь в известность, если обнаружишь что-то подобное. А потом уже лезь в пасть льву, если так хочется.
— Договорились, — кивнул я, думая при этом, что всё не так просто. Ведь обычно это не я ищу проблемы на свою пятую точку — а они сами слетаются ко мне, как мухи на… мёд.
— Что ж, подведём итог. Вступительный экзамен ты с горем пополам, но сдал. Проверяющий о тебе отзывался исключительно в хорошем ключе — хоть в основном и матом (что для Влада совсем не типично), поэтому могу тебя поздравить. Отныне ты — спартанец! — положил полковник передо мной кольцо из обычной меди, на котором с внешней стороны было выгравировано «СПАРТ», а на другой — мой позывной «Дикарь».