Что означает аббревиатура — я, конечно, не знал. Но то, что этот немолодой дядька, забравший меня из карцера, — главный тут — однозначно.
Открыв передо мной дверь, он пропустил меня вперёд, после чего закрыл дверь и направился к столу, стоящему у окна.
— Присаживайся, — указал он мне на кресло перед столом.
И лишь в этот момент я заметил, что помимо нас в кабинете есть ещё один человек. Такой же немолодой, как и сам хозяин кабинета, но при этом явно невоенный. Скорее разведчик или что-то около того — слишком уж он непримечательный и даже, сказал бы, незаметный. Такого увидишь на улице — и уже через минуту не вспомнишь, как он выглядел.
Ещё и даром маскировки, похоже, обладает — поэтому я его и не сразу приметил, хоть на внимательность или плохое зрение не жалуюсь.
— Виктор Аристархович, — представился он.
Ни фамилии, ни звания — ну точно из какого-то особого отдела. Вон как внимательно изучает меня, подмечая даже малейшие детали. Знаю я такой тип людей: вроде самый простой человек, но при этом от него ничего не скроешь, как бы ни хотел.
Сев за стол, хозяин кабинета достал из ящика какую-то сферу, активировал её и положил на середину стола.
Судя по всплеску магии — какой-то артефакт, только что именно он делает — не успел понять. То ли ведёт запись разговора, то ли создаёт защитное поле, чтобы нас никто не услышал, а может, и какой-то хитрый детектор лжи — непонятно.
Хотя мне-то что? Скрывать я ничего не собираюсь, хотя бы по той простой причине, что я ничего не знаю, а то, что знал — забыл.
— Вот теперь можно и поговорить, — произнёс наконец полковник. — И прежде чем ты начнёшь что-либо говорить, я хочу тебе обозначить своё видение ситуации и моё личное отношение ко всему происходящему. Мои слова могут показаться излишне прямолинейными и даже отчасти грубыми, но мы не на светском приёме, где нужно расшаркиваться и подстилать себе соломку.
Я в ответ лишь кивнул, принимая правила игры — прямой разговор, значит, прямой разговор.
— Итак, вчера вечером, во время битвы с «восьмёркой», на которую сорвался весь гарнизон и ещё несколько местных аристократов, неожиданно открылся портал, из которого с непонятным воплем — то ли боевым кличем, то ли просто ругательством на неизвестном языке — вывалился ты.
Что примечательно, появился ты абсолютно голым, если не считать единственного ботинка на ноге — того самого, что сейчас у тебя в руках. Вел ты себя неадекватно, двигался странно и лопотал какую-то тарабарщину. Со стороны это выглядело, словно ты пьяный вдрызг.
Однако, увидев «восьмёрку», ты разительно изменился прямо на глазах, мгновенно переходя из состояния потерянного для общества пропойцы в режим опытного бойца. Ты около минуты наблюдал за развернувшимся боем, после чего выдал непонятную фразу: «Где ж ты так отожрался, курос?» — и ринулся в атаку.
Оружия у тебя не было, поэтому ты решил эту проблему максимально простым и радикальным способом — отобрал меч у графа Самохина. Причём нужно отметить, что меч фамильный, а самого графа отправил в глухой нокаут. И пока окружение графа было в шоке от такой вопиющей наглости, ты, как ни в чём ни бывало, рванул к «восьмёрке».
Дальше ты несколькими ударами пробил его барьер и единственным выверенным ударом отправил тварь к праотцам, после чего выдал фразу: «Иса, твою мать, верни экспу!» — и, обернувшись к нам, рухнул без сознания.
А теперь вопрос: кто ты, чёрт тебя задери, такой и как ты это умудрился сделать? И куда более важный вопрос — не стоит ли нам уничтожить тебя сразу, до того, как ты вошёл в силу и наворотил дел?
Глава 2.
Хм, действительно прямой разговор, без расшаркиваний и заботы о чувствах собеседника. Этот полковник мне уже начинает нравиться — он понятия не имеет, кто я такой и на что способен, знает, что я чертовски силён, но при этом не боится открыто мне заявлять, что, если мои действия покажутся ему опасными, он, не раздумывая, атакует меня, невзирая на последствия лично для него.
Пожалуй, есть смысл снизить градус общения и для начала извиниться.
— Для начала я хотел бы извиниться за свои вчерашние действия, — осторожно начал я, подбирая слова. — Если я своими действиями кого-то оскорбил — готов принести публичные извинения, но в своё оправдание могу сказать, что я был слегка в неадеквате.