- Самое безопасное место, это в гробу на кладбище. Там никто тебя уже беспокоить не будет. Дед рассказывал, во время войны, их батальон был в тылу. Устроились в блиндаже на ночь. Все улеглись, а ему в туалет приспичило. Только вышел, а тут взрыв. Блиндаж по бревнышкам разнесло, он единственный, кто уцелел. Потом выяснили, что блиндаж заминировали наши, ещё при отступлении.
Она легла рядом, и прижалась к нему. Свет от работающего телевизора, мерцающим светом освещал помещение.
- А, как узнали, если он единственный, кто остался в живых?
- Единственный из этого блиндажа. Это был укрепленный район, и блиндажей там было много. Немцы, народ культурный, в блиндажи не полезли, а наши солдаты, и, такому укрытию рады. Когда стали проверять остальные, оказалось, что все они заминированы.
- Твой дед воевал, значит?
- Мой дед прошел: огонь, воду и медные трубы. В 37-м, в тире, он, толи в шутку, толи случайно, выстрелил в портрет Сталина, и попал в лоб. Его осудили, как врага народа на десять лет, и отправили в лагерь. Во время войны попал в штрафбат. Был ранен, а значит, кровью доказал свою преданность Родине. После госпиталя, снова на фронт. В знаменитом сражение под Прохоровкой, был ранен вторично. Машина, на которой везли раненых, попала к немцам. Они раненых добили, и сбросили в канаву. Две местные женщины видели это, и, те, кто подавал признаки жизни, перенесли к себе в деревню. Уже на следующий день, эту деревню освободили, и деда отвезли в госпиталь. Как только вылечился, вспомнили, что он враг народа, начались изнурительные допросы, и в итоге, снова штрафбат. Правда, ненадолго. Его заметил командир полка, в котором он служил, и добился, чтоб его перевели в полк. Закончил войну на окраине Берлина, где был ранен в третий раз. После госпиталя, чтобы не мозолить никому глаза, решил уединиться где-нибудь в лесу. Поэтому устроился лесником на дальнем Кордоне. Однажды к нему забрела девушка, которая заблудилась в лесу, и осталась. Правда, она его была на двадцать пять лет моложе, но любовь возраста не знает. С любимым рай в шалаше, но только первые два года. Когда она родила мою маму, ушла от него в город, и больше никогда не возвращалась. – Закончил он свой рассказ, и посмотрел, на спящею Катю. Довольный, что она уснула, тоже уснул.
Только солнечный луч проник в узкое окно, и ударил по глазам, она проснулась. Его рядом не было. И, когда она обнаружила, что его нет в доме, возникло чувство страха. Она ощутила себя брошенной. Правда, с голоду она не умрёт, слава Богу, продукты есть. Но, от страха и одиночества, точно. Нет, он не ушел далеко, по крайней мере, ему тоже некуда идти. Между тем тревога не покидала её, и чтобы как-то избавиться от этого чувства, выбежала на улицу. Она, осмотревшись, поняла, что его тут, тоже нет. Чувство страха только усилилось. Хотелось закрыть глаза, и заплакать.
Неожиданно, за деревьями что-то хрустнуло, и не успела она сообразить, что в таких случаях делать, как из-за дерева вышел он. Он шел быстро, мягко, как Кошка. Судя по выражению его лица, он явно был чем-то недоволен. Если страха не было, то осталось тревожное чувство. По мере его приближения, тревожное чувство, только усиливалось.
- Раздевайся, – сказал он, в приказном порядке.
Она в изумление посмотрела на него. Не получилось заняться с ней любовью ночью, решил сделать это сейчас, – решила она с усмешкой.
- Перед вами Сударь, хоть догола.
- Да, возможно и так, – серьезно согласился он, подтверждая слова кивком головы.
- Изволите шутить Сударь? – уже серьезно спросила она.
- Снимай платье, – потребовал он, и протянул руку.
- Что за блажь! – возмутилась она, его требованию. Хоть они здесь одни, но так оголяться перед ним, ей бы не хотелось.
- Это необходимость, – требовательно потряс рукой, явно испытывая нетерпение.
Она сняла платье, и повесила ему на руку, всё ещё не понимая, что он хочет от неё. Взяв платье, он на её удивление, стал внимательно его прощупывать. Тщательно, сантиметр за сантиметром.
- А, что случилось? – поинтересовалась она, наблюдая за его действиями.
- Случилось не понятное. Я вышел на связь, и Сайт мне сообщил, что у нас маячок. Именно по нему, он определил наше местоположение.
- Ты думаешь, что он мне маячок пристроил, да?
- Он здесь ни причём. Хотя, стоп! – Он посмотрел на автомобиль, вернул ей платье, и не слова не говоря, подошел к машине. Несколько секунд задумчиво смотрел на нее, и стал внимательно рассматривать, обходя вокруг. Вдруг он нашел, что искал, и усмехнулся. – Не зря полиция крутилась вокруг автомобиля. Теперь понятно, почему за нами не было хвоста. Не думал, что Огурец на такое способен.
- Может, объяснишь, что всё это значит?