Надо же! Дикарь умеет обижаться?
Даша улыбнулась и равнодушно пожала плечами.
— Я разрешила тебе переночевать у меня, но я не обещала, что ты сможешь лечь в мою постель. Или ты, быть может, подумал, что я соглашусь на всё, что прикажет великий и могучий Дикарь? Из-за паспорта? Серьёзно? Да мне проще новый сделать, — фыркнула так презрительно, насколько хватило её актерских данных.
Улеглась поудобнее и, выключив настольную лампу, накрылась одеялом, предусмотрительно подоткнув под себя края. Это, конечно, мало чем поможет, если Громов полезет к ней, как он делает это обычно, но хотя бы даст фору.
Не то, чтобы Даше не нравился Савелий и близость с ним. Нравился. Даже очень. Но вот его отношение оскорбляло и убивало напрочь всё желание. Она понимала, что влюбляется в него. Да, как ни странно, но всё шло к тому, что она, как в далёкой юности, полюбит негодяя, а он вытрет об неё ноги.
Тогда, в восемнадцать, Дарья хотела покончить с собой от той жуткой боли, что терзала сердце и выматывала душу. В итоге, девушке пришлось заново учиться радоваться жизни и верить людям.
Его звали Саней. Самый крутой парень в школе, красавчик, спортсмен. Когда он своей гордой походкой шагал по коридору, у девчонок коленки подгибались.
Однажды он просто подошёл к ней и сказал что-то, что Даша даже не расслышала, потому что в висках стучал пульс, оглушая и лишая возможности трезво оценивать ситуацию.
— Даш?
— А? Что? — встрепенулась и покраснела, засмущавшись.
— В кино, говорю, пойдёшь со мной? — Саня уперся руками по обе стороны от её головы и склонился к лицу. — Сегодня ужастик хороший идёт.
Он тоже был наглый и напористый, точно как Савелий. Не принимал отказов, делал только то, что хотел сам. Только сейчас это уже настораживает, а тогда, наоборот, притягивало.
Конечно же, Даша согласилась и на кино, и на прогулки ночные под мириадами звезд. Сбегала тайком из дома, пока родители спали и мчалась к нему, наплевав на строгое воспитание, приличие и тому подобную чушь.
Позволяла себя целовать и шептать на ушко разные нежности и пошлости, от которых кружилась голова и сбивалось дыхание. Правда, на то, чего так хотел парень долго не соглашалась. Будучи девственницей в свои семнадцать, в то время, когда все одноклассницы уже «попробовали», девушка боялась.
Может своё дело сделало воспитание родителей, которые вдалбливали ей в голову с малых лет, что порядочная девушка до свадьбы не должна подпускать к себе парней. А может причина крылась во внутреннем мире, который был ещё слишком хрупким, детским, наивным.
Сане пришлось долго ждать. Больше года Даша не соглашалась на интимные отношения и даже слышать об этом ничего не хотела.
Только парень оказался не из робкого десятка. Он знал, что делать с юными недотрогами и умело добивался своей цели. Даша влюбилась в него. Да так, что когда Саня поставил ей перед выбором — «взрослые отношения» или расставание, Даша выбрала первое. Сдала позиции.
А сразу после того, как подарила ему самое ценное, что имела, парень бросил её. И не просто бросил, как это часто случается среди подростков, а показал своим друзьям фотографии, которые клялся сжечь. Фотографии, где она смущенная, обнаженная, скромно прикрывающая грудь, позировала для него, потому что Саня уверял — это нормально, так должно быть. А она верила. Наступала на горло своей гордости и самоуважению и делала, как он хотел.
Позже оказалось, что это всего лишь пари. На неё просто поспорили. Почему он добивал её целый год и не наплевал на дурацкий спор? Да потому что Саня не привык проигрывать. А ещё, ставки были высоки… Так развлекаются детишки богатых родителей.
Став посмешищем для всего района Даша замкнулась в себе и из жизнерадостной девушки превратилась в тень. Когда слухи дошли до родителей и отец в сердцах выкрикнул ей в лицо, что ему стыдно за дочь-шлюху, она не выдержала. Вскрыла вены.
Её успели спасти, правда, на две недели заперли в психушке. Чтобы пройти, закрыть этот этап, родители отправили Дарью в другой город, где она закончила институт и осталась жить.
До сих пор шрамы бороздят не только её запястья, но и душу. Разумеется, подростковая несчастная любовь прошла вместе с горечью взросления, но пережитая боль осталась в памяти родимым пятном, как напоминание, что нельзя верить наглым красавчикам и тем более нельзя идти у них на поводу.
Игры с Савелием перерастали в нечто большее, она чувствовала это. И боялась. Страшно боялась снова обжечься, ведь тогда сгорели только крылья, а сейчас сгорит вся без остатка.