Скорее всего перед этими воротами мое путешествие бы и закончилось, потому как вскрыть их, наверное, можно только с помощью атомной бомбы… окажись они заперты. Но к моему изумлению, стоило мне только, просто ради того, чтобы убедиться в бесперспективности затраченного времени и сил, потянуть одну из створок на себя, как та легко подалась без малейшего сопротивления, скрипа или чего-то еще.
Серой мышкой я проскользнул в образовавшуюся щель и замер. Казалось бы, меня уже ничто не может здесь удивить, но… за полтора месяца, проведенных в «Академии», я практически наизусть заучил трехмерную схему объекта, иногда мне казалось, что я знаю каждый поворот, каждую кандейку, каждое жилое, складское или лабораторное помещение, а оказалось, что все это… не более чем фикция. А если даже и не фикция, то я буду вынужден признать, что древняя космическая цивилизация, покорившая межзвёздное пространство, достигнувшая невиданных высот в своем развитии, строит свои базы, тайные базы из… каменных блоков, пусть прекрасно обработанных, но все же. Все мои наработки, все планы, стоит это признать, можно смело спускать в унитаз. То, что открылось моим глазам, едва я перешагнул порог объекта, было… невообразимо. Сразу за воротами начиналась узкая каменная… ну, пусть будет дорога. Совсем недлинная, всего-то метров двадцать, вот только проходила она над пропастью, дна которой я не смог разглядеть, даже задействовав все возможности своей нейросети. Эта парящая над пропастью дорога упирается в какое-то невообразимое переплетения каменных стен. Первое, что мне пришло на ум, так это трехмерный лабиринт. Причем, вся эта конструкция непрерывно менялась, прямо на моих глазах появлялись и исчезали стены, появлялись какие-то пандусы, лестницы и еще черт знает что. Единственное, что во всем этом оставалось незыблемым, так это узкая каменная тропинка и зияющий вход в ее конце. Непроизвольно я попятился назад, но уткнулся спиной в холодный камень. Резко обернувшись, я не нашел ни ворот, ни их следов. Напрасно я пытался на ощупь найти выход, вполне резонно посчитав, что попал под какое-то воздействие, может быть даже внушение или гипноз. Ворот не было, я оказался заперт в каком-то каменном мешке на узкой каменной дорожке, которая, мне так кажется, стала еще уже, чем мне показалось сначала.
Скорее всего я бы запаниковал, да я уже и начал это делать, и итог был бы плачевным, лететь вниз далеко, а падать больно, если бы не раздавшийся вдруг в моей голове голос. Спокойный, негромкий, но какой-то торжественный, что ли. Вот только слова им произносимые были мне совершенно непонятны. Странный какой-то язык, шипяще-щелкающий. Ну да, язык абсолютно чужой, слова непонятны, а смысл и интонации очень даже ясные и понятные.
— Вставший на путь, пройди свою дорогу до конца. Разум — это тоже оружие и куда смертоноснее всего, что разумные смогли придумать. Не бойся, используй его, и ты добьешься исполнения своего самого сокровенного желания, поставленные тобой цели будут достигнуты и ты обретешь душевный покой. Но будь осторожен в своих желаниях и стремлениях, ибо настоящий покой приходит не один… — И как бы в подтверждение того, что деваться мне некуда, камень тропинки начал прямо у меня на глазах истаивать, превращаясь в пар, туман. Мне ничего не оставалось делать, как сделать шаг в направлении этого лабиринта, потом еще один и еще, а через несколько секунд я уже бежал сломя голову по быстро исчезающей дороге, держа направление на совсем непрезентабельный вход.
То, что я непозволительно долго мешкал в самом начале тропы, стало ясно метра за три до ее окончания. Камень дорожки буквально испарился у меня прямо под ногами. Я не знаю и не понимаю каким чудом в самый последний момент я успел оттолкнуться от растворяющегося камня, послав свое тело вперед. Пальцы словно клещи вцепились в самый край низкого каменного парапета, удержав мою тушку от падения в пропасть, небольшое усилие, и я уже стою на каменной плите перед входом в лабиринт, прикрытым каким-то серым туманом. С обреченностью висельника я оглядываюсь назад и понимаю, что обратной дороги нет, а значит вперед и только вперед.
Десяток секунд, что потребовался мне для преодоления туманной завесы, показался мне вечностью. Было ощущение, что меня разобрали на молекулы, а потом долго, с чувством, с толком, с расстановкой собирали обратно, вот только осталось такое чувство, что собрать-то собрали, но не совсем так как было, что-то во мне неуловимо изменилось, стало иным, вот только, что именно, я так и не понял, да, в принципе, и не стремился, тем более что у меня появились совершенно другие проблемы и заботы. Я, правда, сам еще не разобрался в чем именно они заключаются, но чуйка прямо вопит, что у меня очень большие неприятности.