— Эй, парень, не угостишь стаканчиком старого Тура? — медленно развернувшись, я с удивлением уставился на говорившего. Это был тот самый бомж, который минуту назад разглядывал меня. Вот только на этот раз его взгляд был совершенно трезвый, а глаза смотрели требовательно и как-то оценивающе.
— Ну почему же не угостить хорошего человека, — протянул я, внимательно разглядывая резко преобразившегося пьяньчужку. Старый, изрядно ношеный, но чистый флотский комбинезон. На поясе плазменный пистолет армейского образца, а это значит мужик является обладателем нехилого рейтинга гражданской полезности, скорее всего ветеран флота или армии. А расфокусированный ранее взгляд был вызван или общением по нейросети, или изучением какой-то информации в сети. — Присаживайся, если хочешь. Я — Макс.
— Я — Тур. Это не имя, это позывной, когда-то я был пилотом истребителя… Привык за столько лет службы, так что, сейчас уже и не вспомню, как меня родители нарекли.
Я ни разу не психолог, хотя и изучал соответствующие базы. Но принимая во внимание, что базы эти были совершенно чужой для этой галактики, да и вселенной цивилизации, то можно смело говорить, что изучал я базы не по психологии, а по ксенопсихологии. Ладно, не суть важно. Главное, что я попал, и попал не по-детски. Все мы знаем о синдроме случайного попутчика, когда изливаем свою душу совершенно чужому и постороннему человеку, на эту тему пишут диссертации, обсуждают на симпозиумах, но почему-то все стыдливо умалчивают об еще одном синдроме, а именно синдроме случайного собутыльника, который мало чем отличается от первого, разве что еще большей открытостью, еще большим откровением. И совсем неважно, умеет ли твой собеседник-собутыльник слушать, тут главное выговориться, найдя свободные уши и отвести душу.
Если честно, то я опять напился и практически ничего не помню из того, что рассказывал мне Тур, хотя по ощущениям, рассказчиком он был великолепным. Первое время я еще пытался поддерживать разговор, изображать заинтересованность, а потом в какой-то момент просто отключился. Помню только, что пили мы много и все подряд, сначала я угощал, а потом Тур. И все это время от говорил и говорил. Говорил о своей жизни, как не один раз горел в истребителе, рассказывал, как погибла его жена и двое сыновей, матерился, когда рассказывал о том, как его списали из Флота, рассказывал, как жил после этого, как выкупил на свалке старый разбитый корвет, как долгие годы восстанавливал его, как потом первый раз вылетел на нем в космос, рассказывал какие системы и планеты посетил, что видел, а потом, совершенно неожиданно, вдруг, сказал.
— Макс, давай выпьем за лейтенанта Мика Зин, лучшего офицера и командира, какого я когда-либо видел. Три контрактных срока я прослужил под его началом, он сам летал как бог и нас, тогда еще желторотых птенцов, учил тому же. В бою, было такое ощущение, что он успевал увидеть все и везде, осмыслить и принять решение, единственно правильное, раньше любого ИскИна. Из каких только передряг он нас не вытаскивал… Давай за лейтенанта, Макс! — и мы выпили, а потом я не вытерпел и спросил.
— Тур, а что с лейтенантом случилось? Он погиб?
— Погиб? Да, можно и так сказать… Когда пилоту запрещают летать… он погибает.
— Запрещают летать? Пилоту-асу?!
— Да… И это мы виноваты, мы все, все наше крыло! Он не хотел, наверное, как всегда что-то чувствовал… но поддался на наши уговоры. Мы хотели его видеть не командиром крыла, а командиром эскадрильи, а то и командующим…
— Так что случилось?
— Нейросеть… Чтобы получить звание капитана и выше, ему надо было сменить нейросеть. Его «Пилот М» была жутко старой уже тогда, когда он ее себе ставил, что уж говорить спустя полвека… Старые нейросети были совсем не такие, как современные, их нельзя было переконфигурировать, стоит у тебя «Пилот», значит на всю жизнь, это у современных, зашел в клинику, сказал, что тебе нужно, заплатил кредитов, и через сутки-двое, у тебя уже другая. — Тур, казалось, забыл о чем говорил, начал сравнивать старые нейросети и современные, жаловаться на медиков-коновалов, заразивших его командира какой-то гадостью, так что, пришлось мне возвращать старого вояку в русло истории лейтенанта.