— Расскажи о себе, что последнее ты помнишь, — приказал голос.
Пришлось мне очень подробно рассказывать обо всем, что я помню с того самого момента, как впервые очнулся в медицинской лаборатории Института. Когда я замолчал, голос тоже не торопился задавать вопросов, а потом…
— Это не более двух последних циклов. Что ты помнишь до этого?
— Ничего! — соврал я, ну не рассказывать же кому попало, что я каким-то неведомым способом переместился своим сознанием в тело другого человека. Тут или сочтут сумасшедшим и поместят в какой-нибудь местный дурдом, или сочтут опасным и просто ликвидируют. — Знаю только, что меня нашли в неисследованном секторе космического пространства замороженным и помещённым в криокапсулу. Сколько точно я провел в ней времени выяснить не удалось. В конце концов, вы вполне можете прочесть все мои воспоминания! — делано вспылил я, надо бы выяснить пределы возможностей моих… ну, пусть будет, похитителей.
— Вмешательство в ментосферу разумных категорически запрещено законом. — Так же спокойно и безэмоционально ответил мне голос и замолчал. Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем голос опять проявил себя.
— Макос Кашалитис, лейтенант Службы Специальных Операций, служащий отдела Финансового Контроля и Аудита. Пропал без вести во время инспекционной поездки по приграничным подразделениям Службы в шесть тысяч восемьсот третьем году от начала Эры Объединения Миров и за три года до начала Войны… Добро пожаловать на Станцию обеспечения Третьего Флота, лейтенант. — Одновременно с этими словами ко мне вернулась способность полного управления своим телом, чем я и не замедлил воспользоваться, тут же выпрыгнув из медкапсулы. Вот только оказалось, что с последним я очень сильно поторопился. Я смог сделать всего несколько шагов, как мои ноги начали заплетаться, в глазах начало двоиться, а руки налились неимоверной тяжестью. Устоять я смог, но для этого мне пришлось опереться все на ту же медкапсулу.
— Что со мной?! Что вы со мной сделали?!
— Ничего, лейтенант. Это последствия применения оружия спохлотов. Диагност зафиксировал семидесятишестипроцентную деградацию вашей ДНК и восьмидесятитрехпроцентную деградацию вашей нейросети. Дальнейшую деградацию остановить удалось, но для полного восстановления вам необходимо воспользоваться реаниматором.
— И где мне найти этот реаниматор?
— Идите за поводырем. — У моих ног появилась слегка светящаяся дорожка, упирающаяся, буквально, через несколько метров в абсолютно гладкую стену.
Легко сказать «идите», ползите, так будет правильнее. Очень странное ощущение, я вам доложу, чувствовать себя прекрасно, ощущать энергию, бьющую через край, но при этом малоспособным сделать хоть одно осмысленное движение. Стоит только пошевелиться, как моментально накатывается слабость и бессилие, да еще возникает чувство, будто бы внутри тебя одновременно происходит несколько сотен маленьких, но от этого не менее болезненных микровзрывов.
Чего мне стоило проползти эти несколько метров до стены, а потом еще метров пять, после того как стена испарилась, до реаниматора, расположенного в соседнем помещении, а затем еще и каким-то чудом воздеть себя на ноги и перевалить разрывающееся на мелкие кусочки тело через борт капсулы-реаниматора, я вам рассказывать не буду. Главное, что я добрался. По своим размерам или внешнему виду реаниматор мало чем отличался от медкапсулы, как я понимаю, диагноста, из которого я совсем недавно вылез, разве что чуть более массивная и непрозрачная крышка, да на блоке управления, так я обозвал ту часть медкапсулы, где были видны какие-то огоньки и сенсоры, этих самых органов управления оказалось на порядок больше. Ну а дальше все вполне стандартно, крышка закрылась, чуть слышное шипение сонного газа, да пару едва заметных уколов, и вот мое сознание уже в нирване.
Пробуждение в реаниматоре оказалось не в пример менее приятным, нежели в диагносте. Первые минуты мне вообще казалось, что тело какое-то не мое, как будто его разобрали по клеткам, если не по молекулам, а потом собрали заново, даже самые простые и привычные движения выполнялись с огромной задержкой и приличным волевым усилием, как будто сигналы от мозга к мышцам и остальным сухожилиям пробивают себе новую дорогу.