Как я выбирался из музея, рассказывать не буду, не интересно, достаточно сказать, что никаких систем сигнализации, замков и запоров мне по дороге не встретилось. Даже промелькнула мысль, что я попал в «страну не пуганых идиотов», ну или в общество, где не знакомы такие понятия как кража и разбой.
За стенами музея царил вечер, по крайней мере ярко освещённая широкая улица, по которой носились какие-то транспортные средства и дефилирующие по тротуарам люди, на это намекали. Пара микродроидов, выпущенных мною наружу, в течении почти двух часов собирала необходимую информацию. Мне бы обратить внимание на некоторые несуразности, но… в общем, через два часа микродроиды вернулись на свое законное место, языковая база была обновлена и загружена мне в мозг, по сообщению нейросети на полное ее освоение у меня должно было уйти что-то около двадцати минут, пара образцов местной одежды так же были «срисованы» и мой комбез начал свое преображение. Через три минуты я разглядывал себя в огромном зеркале, что расположилось на одной из стен фойе музея, и морщился. Мало того, что цвета этого одеяния вызывали какие-то стойкие и неприятные ассоциации, так еще и фасончик… тот еще, словно п…ор на карнавале. Нет, в таком виде я точно на улицу не выйду! В общем, еще минут десять у меня ушло на приведение себя в порядок, точнее не себя, а своей одежды. За это время языковая база полностью мной усвоилась, а попугайские расцветки моего костюмчика сменились на строгий черный с серебром. Обтягивающие ноги лиловые колготки стали хоть и сильно зауженными, кардинально менять одежду все же не стоит, но все же черные брюки, ярко-желтая просторная рубаха, или что-то вроде нее, с огромным, почти до пупа, «декольте», или как там оно называется, стала отливать старым серебром, черный же пояс дополнил мой гардероб. Рюкзак принял форму удобной сумки на длинном ремешке, перекинутом через плечо. Конечно, я бы предпочел что-то менее кричащее и не такое вызывающее, но… в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а вводить новую моду… а что, хорошая идея, но не сейчас, а чуть позже, когда обживусь и хоть чего-то добьюсь в этом мире. ИскИн еще там, на станции, не один раз напоминал мне, что особо торопиться не стоит и делать надо все обстоятельно, даже если я проведу в этом мире сотню-другую лет, то на Сициле пройдет всего-то лет десять-двадцать, а организм мне в медкапсуле на станции поправили, плюс мое мутировавшее ДНК добавило мне лет так триста-четыреста жизни, и есть основания считать, что с окончанием мутаций этот срок вообще может увеличиться еще на порядок, так что, может, мне еще и надоест коптить воздух.
Задействовав систему маскировки, я просочился на улицу и попытался как можно дальше отойти от здания музея. Сканеры комбеза продолжали исправно снабжать меня информацией об окружающем мире и в какой-то момент ее «количество переросло в качество» и у меня «открылись глаза». Я замер, пытаясь осмыслить то, что только сейчас понял — девяносто девять из ста пешеходов и пассажиров транспортных средств… женщины! А потом… потом раздался какой-то оглушающий скрежет, грохот, нейросеть в панике заверещала, а меня подхватила невидимая сила и откинула в сторону, приложив при этом со всей дури о стену ближайшего здания. Защита комбеза с честью справилась со своей задачей, я ничего себе не сломал и не повредил, хотя и ободрал кисти рук в кровь, а вот нейросеть по непонятным причинам отправилась на перезагрузку, оставив меня на неопределенное время без своей столь ценной помощи.
Первоначальный шок прошел очень быстро, спасибо психологической обработке, которой подверг меня ИскИн, да и ссадины на руках затягиваются прямо на глазах, приобретенная ускоренная регенерация и соответствующий блок-модуль нейросети, назвать это имплантом было бы неправильно, прекрасно делают свое дело. После секундных размышлений я посчитал, что оставаться на месте мне не стоит, если тут произошла какая-то катастрофа, то очень скоро появятся соответствующие службы, а мне с ними встречаться, пока я не вживусь в местное общество, совсем не стоит. Поэтому пригибаясь и скрываясь за плотными зарослями кустарника, росшего вдоль дороги, я рванул в ближайший проулок и уже через полминуты вышел на параллельную улицу, такую же широкую и оживленную, всю в ярких огнях рекламы и всевозможных вывесок.