Все это очень подробно, с объяснениями и пояснениями, поведала Инга. Тиана с Талией тоже слушали, морщились, сжимали кулачки, но не единого слова против не сказали, своим молчанием подтверждая все ею сказанное. Инга разжёвывала мне реалии этого мира почти до самого утра, я даже расслабился, рассчитывая, что сейчас наконец-то получу полный расклад, но… На мои вопросы относительно других факультетов Инга только улыбнулась своей загадочной улыбкой и покачала у меня перед носом изящным пальчиком.
— Нет, Макс, дальше все сам, ты сам должен разобраться во всем остальном, то, что знает любой, даже самый слабый одаренный нашего материка, я тебе рассказала и пояснила, а вот выбирать за тебя ни я, ни кто иной не будет, это твоя и только твоя дорога. Говорят, что ты универсал, говорят, что ты, в отличие от нас всех, не ограничен только каким-то одним проявлением Силы. Я не знаю, так это или нет, но уже одно то, что ты ею владеешь, выводит тебя за общие рамки. Среди наших мужчин одаренных нет, хотя, когда-то очень и очень давно они были, и если верить нашим архивам, они были в большей своей части именно универсалами.
— Но ведь в Академии есть мужчины, я сам их видел!?
— Есть, несколько из них даже обучаются, экономика, юриспруденция, даже дипломатия, а остальные… это просто постельные игрушки наиболее ценных представительниц того или иного Дома. Поверь мне, провести три года в стенах Академии, не иметь возможности отдохнуть, расслабиться, это тяжело, вот и нашли девочки себе таким образом отдушину. Ну и плюс ко всему, эти мужчины очень неплохая… валюта. Ими можно рассчитаться за услугу, принести извинения, да мало ли на что может сгодиться мужчина, приготовить поесть, убраться в доме, узнать последние сплетни, — со смехом закончила Инга, а меня аж передернуло от таких слов.
Надо ли говорить, что на утро я был злой, но заинтригованный до невозможности. Мои девушки опять отправили меня одного, мотивируя это тем, что им, дескать, это без надобности и для них все это уже давно пройденный этап и ничего нового для себя они не увидят.
Вот с того самого дня я и хожу на выставочные представления факультетов в гордом одиночестве. Хожу, поражаюсь, удивляюсь и впадаю в своеобразный экстаз, стоит мне только представить, что пройдет всего три года и я смогу повторить почти все, что сейчас вижу. Что? Псионы Содружества? Три раза ха! По сравнению со здешними студентами они не более чем дети малые, а что уж говорить про общепризнанных мастеров! Видел я в сети презентационные ролики, тогда впечатляли, сейчас… ничего кроме смеха они не вызывают.
Глава 18
С огромным трудом разлепив горящие огнем глаза, я попытался позвать кого-нибудь из девушек, но никаких звуков, кроме чуть слышного хрипа, мое высушенное горло издать не смогло. Вполне ожидаемо, никакой реакции на мои потуги не последовало. Наверное, я бы горько улыбнулся, на такую реакцию моих «любящих» женщин, если бы смог, но, как говорится, не судьба. Даже такое незначительное движение вызывает у меня острейшую боль, причем сразу во всем теле, от кончиков волос до самого последнего ногтя на ногах. Я знаю, я уже вторую неделю живу с этой болью и, судя по всему, осталось мне совсем немного, потому как один я точно не выживу. В первые пару дней, когда все это только еще началось, рядом со мной была хотя бы Талия, Тиана исчезла из нашего домика почти сразу, как только стало ясно, что со мной происходит что-то не то. Следом за ней пропала и Инга, хотя именно она и должна бы была находится рядом, ведь это она учится на медицинском факультете, но надо отдать ей должное, медиков она все-таки приводила, но те только разводили руками, хотя и уверяли, что моя болезнь не заразная и бояться заражения оснований нет. В общем, как я уже сказал, дольше всех продержалась Талия, но и она, в конце концов, не вытерпела и бросила меня. И знаете… я ее не виню. Слышать сутками на пролет как я ору от боли, раздирающей мое тело, вытирать сочащуюся из пор, глаз, ушей и носа кровь, подмывать, прошу прощения за неприятные подробности, обоссавшегося и обосравшегося мужика, отмывать его рвоту, тут уж никакая восемнадцатилетняя девочка не выдержит. В таком положении на второй, а то и на третий, а может быть и на десятый план отходят все меркантильные и матримониальные планы, просто это невыносимо и физически и эмоционально, тем более что от нашего почти полугодовалого сожительства нет никаких результатов — ни одна из девушек так и не забеременела. Каюсь, в этом всецело моя заслуга, точнее моей нейросети, вполне успешно блокирующей репродуктивные функции организма, и сделал я это вполне осознанно. Ну не готов я еще становиться отцом, не готов! Да даже если бы и был готов… что дальше-то?! Оставаться в этом мире я не собираюсь, тащить молодых мамаш со собой… Да не смешите мои тапочки! Стоит мне только обмолвиться о такой возможности, и все, сливай воду, меня тут же выпотрошат до самого донышка, а мне это совсем не нужно, хватит уже, натерпелся! Вот так вот и получается, что интерес к моей особе постепенно, медленно, но верно начал снижаться. Хотя, где-то через месяц после начала учебы меня очень внимательно обследовали на медицинском факультете, и меня и всех троих девушек. Вердикт был какой-то странный — здоровы, но несовместимы. Ага, конечно не совместимы, если у меня всеми функциями организма управляет нейросеть. И вот вам, пожалуйста, результат, лежу в какой-то каше из крови, рвоты и испражнений, один, подыхаю от выжигающей все боли и даже воды подать некому. А пить-то хочется! Такое ощущение, что внутри меня горит огромный костер, в каждой мышце, в каждой клеточке, в каждом сухожилии и кости, он буквально выжигает меня изнутри, оплавляет, спекает в один бесформенный уголек все мои внутренности.