Кое-как поднявшись с пола, я доковылял до кровати. Сил раздеться еще хватило, а на большее уже нет, я провалился в лечебный сон и кошмары меня не мучали, потому как заснул я с твердой уверенностью, что теперь все будет хорошо, просто прекрасно.
Сном младенца я проспал почти сутки, зато когда проснулся, чувствовал себя как новенький. И это при том, что все это время меня кто-то настойчиво домогался, телефон звонил практически не переставая, а потом еще и в двери кто-то ломился, но мне вся эта свистопляска ничуть не мешала, прошла как-то фоном. Звонят, ломятся? Да и бог с ними. Тем более что я на все сто процентов уверен, что весь этот шум подняли мои бывшие подруги. Разговаривать с ними, выслушивать их лживые речи у меня нет никакого желания, а уж тем более встречаться. Нет, я не спорю, на определенном этапе наши с ними отношения оказались для меня лично очень полезны, но… что было, то прошло. Единственная, с кем я все же, может быть, чуть позже и пообщаюсь, это Талия. Ее я, по крайней мере, могу понять, а может быть даже и простить. Поживем — увидим.
Ну вот, стоило окунуться в воспоминания, как сразу настроение начало стремиться к нулю! Надо с этим что-то делать. Какой самый лучший способ поднять себе настроение? Правильно, плотненько так и, главное, вкусно поесть. Вот только, боюсь, что сразу за дверями дома меня уже ждут-не дождутся, а выяснение отношений, это самое последнее, что мне сейчас надо, а поэтому ресторан откладывается, перекусим тем, что есть в холодильнике, а потом… потом нейросеть, точнее те десятки сообщений, что она мне слала в последние дни.
Кое-как утолив голод невеликими запасами, что хранились в холодильнике, я отключил телефон и поудобнее устроился в кресле и закрыл глаза, пришло время поработать с нейросетью.
Закрыл глаза — открыл глаза, а на улице уже вечереет, почти семь часов жизни как корова языком слизала. Все сообщения нейросети обсосаны и многократно прочитаны, вот только ответов вопросов стало намного больше, чем было. Начнем с начала, девяносто процентов сообщений содержали в себе чисто информационные сведения и все какие-то непонятные. Дескать, «отсутствует то-то и то-то», «начато выращивание того-то и того-то», «то-то и то-то готово к использованию» и так далее и тому подобное. Не знаю, может быть шесть тысяч лет назад все эти аббревиатуры и буквенно-цифровые обозначения знал каждый ребенок, но я-то совсем не он. Я-то их не знаю! Понятно только одно, что-то или кто-то заставил мою артефактно-раритетную нейросеть стремительно наращивать свою мощность, развиваться, расти, так сказать, в ширь и глубь. К чему это все приведет? А хрен его знает! Пока, по крайней мере, ничего страшного я не вижу, если не считать того, что ближайший смысловой аналог, подобранный нейросетью для всего того, что она себе отрастила, это ганглий. Из баз по биологии вспомнил, что это такое, и теперь не знаю, то ли мне радоваться, то ли биться головой об стенку. Если это «анатомически обособленное скопление нервных клеток за пределами центральной нервной системы или скоплений серого вещества в центральной нервной системе, так называемый базальный ганглий, который относится к подкорковым структурам мозга», то, вроде как, ничего страшного, скорее даже наоборот, возможности мозга расширяются, а если это «бугорок, узел, подкожная опухоль, нервный узел, ограниченное скопление нейронов, расположенных по ходу нерва. Включает в себя также нервные волокна, нервные окончания и кровеносные сосуды, или небольшая опухоль со студенистым содержимым, развивающаяся из суставной сумки», то ой, мне такого счастья и даром не надо. Не хватало мне еще только обзавестись кистой на головном мозге! Но еще худший вариант, это если вспомнить, что наиболее часто о ганглиях говорят применительно к насекомым, ведь как такового мозга у них нет, зато есть ганглии, точнее их сросшиеся пары, и не одна, такой вот своеобразный сегментированный мозг, в котором двигательных нейронов самый минимум, зато огромное количество чувствительных и так называемых вставочных или ассоциативных. Если со мной имеет место именно этот, третий вариант, то значит, что у меня меняется вся работа и структура мозга, и он из логической машины постепенно превращается в ассоциативную, заменяя возможность обдумывать, сопоставлять и выбирать решение на импульсивность и выбор действий, основанный не на продуманности поступков, а на ассоциациях, часто неверных. И ко всему этому куча какой-то псевдонаучной информации, уточнений и изменений. К сожалению, с этим я ничего поделать не могу, так что, придется смириться и жить дальше, надеясь, что после того, как я вернусь на станцию, ИскИн со всем разберется и сможет мне в случае необходимости помочь.