Чувствуя, что ситуация медленно, но верно выходит из под контроля, хозяин Ареала решил быть фаталистом и довериться течению событий. Рано или поздно они приведут к какому-либо финалу, и тогда уже стоит решить, как использовать ситуацию в свою пользу.
Конвоиры привели меня в небольшую светлую комнату. Здесь стояла незастеленная кровать, на которой лежала одежда. Судя по всему — для меня.
Оба сопровождающих встали с двух сторон от двери, а тот, что немного повыше, кивнул головой в сторону двери в правой стене:
— Там ванна. Вымойся. От тебя воняет так, словно ты искупался в отхожей яме. Чистая одежда на кровати. И поторопись. Когда я долго жду, то начинаю скучать. А лучший способ избавиться от скуки — заехать кому-нибудь в рыло.
Может, ты мне и намылиться поможешь, говнюк? Впрочем, этот комментарий я оставил комментарии при себе. Сейчас не то время и не то место, чтобы позволять себе шутеечки шутить.
Так что я молча прошел в соседнюю комнату, посреди которой стояла бронзовая ванна, заполненная водой. Я вдруг резко понял, что чертов конвоир был недалек от правды, насчет отхожей ямы. Поэтому быстро скинул с себя зловонную одежду, потрогал воду рукой. Кто-то был столь любезен, что не просто натаскал воды, но еще и подогрел ее. Поэтому я аккуратно залез внутрь, не сдержав сладостного стона. Прикосновение теплой воды оказалось до одури приятным, даже несмотря на отсутствие мыла.
Из ванной я вышел другим человеком. Даже грозный окрик моих тюремщиков не смог испортить кратковременного хорошего настроения.
Натянул кожаные штаны, свободного покроя рубаху и, о чудо, кожаные сапоги, которые даже прибавили 1 пункт к защите. Толку от этого, конечно, как с козла — молока, но хотя бы не сандалики.
Показав своим наблюдателям, что я готов, мы пошли чередой коридоров. За то время, что меня вели, словно глупого ягненка на убой, я дважды порывался выхватить у кого-нибудь из них оружие и попытаться вырваться. Но всякий раз гнал подобные мысли. Каждый был мало того что отлично экипирован, так еще и на пять уровней выше меня. Так что подобный перформанс мог стать лишь экзотическим способом самоубийства.
Наконец мы оказались перед небольшой неприметной дверью и мои конвоиры остановились. Высокий, явно главный в этой парочке, приблизился и с угрозой в голосе сказал:
— Сейчас ты предстанешь перед Сенатом Великой Римской республики. Веди себя прилично, дикарь. Не смотри никому из отцов города в глаза. Если мне покажется, что ты был недостаточно учтив, то я превращу оставшиеся тебе дни в такой кошмар, который не способен наслать даже Фобетор. Помни об этом, варвар. А теперь иди.
За дверью оказался огромный светлый зал в форме круга. Вдоль стен стояли разноуровневые сиденья с деревянными вогнутыми спинками. Свободных мест практически не наблюдалось. По моим прикидкам, в зале сидело человек триста. Молодые, старые, худые и толстые, все как один повернулись в мою сторону. Висящий в воздухе многоголосый шум стих.
В такой ситуации я, по идее, должен был основательно струхнуть, но отчего-то произошло наоборот. В груди поселилась какая-то бесшабашная смелость и я уверенно зашагал к большой мраморной трибуне в середине зала, встав в очерченный перед трибуной круг.
То ли моя наглость произвела впечатление, то ли сенаторы просто не торопились начать. Минут пять все с интересом разглядывали меня, словно опасного диковинного зверя.
Наконец, с первого ряда поднялся человек в богатой, украшенной золотом тоге. Немолодой, но крепкий, с заметной проседью в волосах.
— Достопочтимые патриции! Пожалуй, я начну на правах принцепса. Сенат собрался сегодня, чтобы решить судьбу этого человека. Он подло воспользовался гостеприимством римлян. Этот варвар обвиняется в осквернении храма Минервы, нападении на латифундию уважаемого Клавдия Руфуса Клета, умерщвлении его охранников. Кроме того, после нападения бесследно исчезли сам Клавдий и жрец Плутона Мамкин, что позволяет думать об их кончине. Кто-нибудь хочет высказаться?