Когда я пыталась открыть дверь или хотя бы разбить стекло внедорожника, я услышала выстрелы. Замерла в ужасе, понимая, что они убили Анну. Сердце сжалось, а затем заколотилось так бешено, что стало трудно дышать.
Я прижалась лбом к стеклу и разрыдалась ещё сильнее, ненавидя своего отца и всех тех, кто его окружает. Они моральные уроды и жестокие ничтожества, которые разрушают жизни не только людей, но и оборотней.
- Покойся с миром, Анна, - прошептала я, видя, как подожгли здание.
Отъезжая от места, где произошло ужасное, я сидела на заднем сиденье, свернувшись калачиком, и старалась не думать о том, как горит тело волчицы. Мне также не хотелось размышлять о том, что ждёт меня и куда я попаду. Похоже, теперь меня отправят туда, куда не смогут добраться даже оборотни. Однако я всё же надеялась, что Шейн придёт раньше, чем Владимир сошлёт меня в очередной монастырь.
Измученная слезами и нервным напряжением, я не заметила, как погрузилась в глубокий сон. Когда проснулась, то обнаружила, что нахожусь в постели в какой-то комнате. Мне не было страшно, я знала, что мне ничего не угрожает, кроме очередного заточения. Вот только я не могла понять, почему Владимир так старался скрыть меня. Он мог бы просто отдать меня Шейну, но он участвовал в заговоре, а значит, у него были свои причины.
Я встала с кровати и подошла к двери. Она оказалась незапертой, и я вышла в коридор. Стены были окрашены в графитовый цвет, а по бокам слабо светили бра. Это место было мне незнакомо, но я предположила, что у Владимира было несколько особняков.
В доме было тихо и пусто. Стояла глубокая ночь, и я подумала, что все уже спят. Никто не ожидал моего побега, но я была уверена, что за мной наблюдают, а вокруг дома дежурит охрана на случай нападения. Мой дорогой отец всегда очень заботился о собственной безопасности, но никогда не думал о том, чьи жизни он разрушает.
Гуляя по дому, я заметила открытую дверь, свет от камина будто звал меня войти. Я осторожно приоткрыла дверь и оказалась в просторном кабинете. Похоже, именно здесь Владимир занимался своими тёмными делами: принимал клиентов и хранил важные документы.
Проведя рукой по книжным корешкам, я невзначай задела один из томов. Резкий звук заставил меня вздрогнуть, и я увидела, как книжный шкаф слегка приоткрылся, словно приглашая меня в тайную комнату. На секунду мне даже показалось, что оттуда тянет леденящим душу холодком. Но я всё же переступила порог и оказалась внутри.
Некоторые тайны лучше не раскрывать, но мне хотелось хоть одним глазком увидеть, что там. Не знаю, что мной двигало. Просто было ощущение, что я обязана это увидеть. Возможно, чтобы ещё раз убедиться в том, что мой отец — ужасный человек.
Я чувствовала себя Шерлоком Холмсом, когда исследовала шкафчики и ящики. Но ничего интересного для себя не нашла. Пока моё внимание не привлёк небольшой зазор под самым нижним ящиком стола. Я нащупала там папку и достала её дрожащими руками.
В папке оказались фотографии моей мамы и свидетельство о её смерти, в котором говорилось, что она погибла от множественных ножевых ранений. Также там были документы, подтверждающие, что убийцей мамы был мой отец. Меня охватил ужас. Он убил её. А всё, что я знала о нём, оказалось ложью. Но зачем он хранил это у себя? Он сумасшедший. Психопат.
Я испугалась за свою жизнь, и не напрасно. Следующий документ свидетельствовал о том, что мой отец решил продать меня какому-то богачу за границу. Стало очень страшно, и я поняла, что нужно срочно бежать из этого места.
Поверить не могу, что мой отец собирался продать меня. Сначала он заботился обо мне, растил и баловал. Потом прятал меня в монастыре, тщательно охранял, а теперь собирался продать — или уже продал. Если так, то времени у меня осталось совсем немного. Нужно было срочно что-то предпринять.
Каким же человеком нужно быть, чтобы так поступать? Убить любимую женщину... Если он вообще кого-то любил, кроме денег. Власть вскружила ему голову, лишая здравомыслия. От такой истории можно сойти с ума.
Возвращаясь в свою комнату, я услышала, как позади меня что-то тихо скрипнуло. Обернулась, не потому что испугалась, что меня поймают, а просто чтобы убедиться, что меня не собираются продать тому мужчине прямо сейчас. Я хотела выиграть больше времени, чтобы попытаться сбежать, хотя и понимала, что это маловероятно.