— О девственности, насколько я это знаю, на английском языке, говорят как о том, что могло бы быть потеряно. С другой стороны, в гореанском о ней обычно задумывается как о чем-то, что должно перерасти, или изменить.
— Это интересно, — отметила она.
— Кем в английском языке, будет женщина, которая не является девственницей? — спросил я.
Она задумалась на мгновение.
— Недевственница, я полагаю, — ответила она.
— Это различие в гореанском очерчивается различными способами, — начал я объяснять рабыне. — Самым близким к английскому являются различия между терминами «глана» и «метаглана». «Глана» означает статус девственности, а «метаглана» обозначает статус последующий девственности. Ты видишь различие?
— Да в гореанском девственность расценена как статус, который будет наследоваться.
— Другой способ понять различие с точки зрения «фаларина» и «профаларина». «Профаларина» определяет статус, предшествующий «фаларина», который является статусом женщины, которая хотя бы раз взята мужчиной.
— Здесь, — отозвалась она, — статус девственности расценен как тот, который предшествующий, но еще не достигший, статуса фаларина.
— Да, — согласился я. — В первом случае, за девственностью, как видишь, что-то следует, а во втором, она оценивается как что-то, что задумано, как простое предшествование статусу фаларина. Это подразумевает, что она еще не фаларина.
— Обе эти формулировки очень отличаются от английских, — заметила она. — В английском языке, как я теперь вижу, о девственности говорят как положительной собственности, и недевственность, несмотря на ее очевидную и весомую важность, и даже ее потребность, для продолжения рода, кажется, расценивается, как что-то являющееся просто отсутствием собственности, или лишением собственности.
— Да, — согласился я с ее заключением. — Это — как если бы весь спектр был разделен на синий цвет и не-синий цвет. Легко понять, что не-синий цвет в каждой части реальнее, и еще обширнее и разнообразнее чем просто синий цвет.
— Да, — поддержала она.
— Эти патологические концепции, внушенные благодаря разговорному языку, могут произвести искажения понятий действительности, — развивал я свою мысль дальше.
— Я понимаю, Господин.
— В гореанском, в отличие от английского, обычный путь, очерчивания различий в терминах «глана» и «фаларина». Отдельные слова, они, используются для отдельных свойств или условий. Оба условия, если можно так выразиться, получают сходный статус. Оба расценены как являющиеся одинаково реальными, одинаково положительными.
— Да, Господин.
— Иногда, метафорически в английском языке, однако, различие между девственницей и женщиной очерчивается, почти в гореанских интонациях. Строго говоря, в английском языке, женщина могла бы и женщиной и девственницей.
— А гореане говорят свободно о таких вещах? — поинтересовалась она.
— Свободные люди обычно не говорят свободно об этом, Например, является ли свободная женщина — гланой, или фалариной — это очевидно ее дело, и ничье другое. Такие интимные вопросы хороши в пределах прерогатив ее частной жизни.
— Однако, подозреваю, что такие вопросы, не в пределах прерогатив частной жизни рабыни.
— Конечно, нет, — засмеялся я. Такие вопросы — это общие сведения о рабынях, такие же, как цвет их волос и глаз, или размера их ошейников.
— А мои самые интимные измерения?
— Это такие же общие сведения, — уверил ее я, — если кому-либо это интересно.
— Какая же часть личной жизни мне разрешена?
— Никакая.
— А какие-нибудь секреты у меня могут быть?
— Ни одного.
— Понимаю, — вздохнула она.
— Теперь, Ты, возможно, немного лучше, чем прежде понимаешь. Что это значит быть рабыней.
— Да, Господин.
— Твое вскрытие, например, не должно остаться тайной, — заметил я.
— Кровь, которую Вы размазали на моей ноге, позволит всем увидеть это, — улыбнулась она.
— Ты боишься критики и насмешек других девушек? — спросил я.
— Я боюсь только того, что я, возможно, не достаточно понравилась своему Господину.
— Превосходный ответ, — похвалил я рабыню.
— Ведь они, тоже скоро будут бояться.
— Да, — согласился я с ней.
Я задавался вопросом, знала ли она, как точно она сказала. Девушки на цепи, что однажды откроется, чтобы отправить их служить мужчинам, обычно вскоре начинают конкурировать между собой, и легко оценить, кто будет служить владельцам лучше всего, а те, кто упорно не вступает в это соревнование, те обычно становятся первыми, кто идет на корм слинам.