Джиа смотрит на мальчиков рядом со мной и качает головой.
— Посмотри на них, — говорит она. — Посмотри, в какой жизни они выросли. Они научились убивать людей раньше, чем водить машину. Как я могла обречь на такую же участь свою единственную дочь?
Я тяжело сглатываю и смотрю на парней: часть меня понимает, что она права, а другая часть отчаянно мечтает, чтобы у меня была та жизнь, которая всегда должна была быть.
— Не знаю, как ты, — бормочу я. — Но когда я смотрю на них, я вижу трех невероятно сильных мужчин, которые преодолели все трудности. Они не слабые из-за того, что выросли со своим отцом, им просто пришлось узнать истинное значение того, что нужно для выживания, намного раньше, чем кому-либо другому, и из-за этого они сильнее всех, кого я когда-либо знала.
Джиа наблюдает за мной любопытным взглядом, и от ее напряженного взгляда я готова расклеиться.
— Ты влюблена в этих троих мужчин, не так ли?
Я киваю, зная, что она видит это так же ясно, как и я.
Она вздыхает и бросает быстрый взгляд на прихвостня с дредами.
— Это будет проблемой.
Охранник кивает ей в ответ, и она возвращает взгляд на меня. Затем без лишних слов охранник с дредами поднимает пистолет и в течение двух секунд выпускает пять идеальных пуль, каждая из которых попадает прямо в глаза оставшимся в комнате охранникам.
Они падают на землю, и мои глаза вылезают из орбит.
— Какого черта? — Я визжу, и Маркус хватает меня и дергает себе за спину, все трое парней с пистолетами наготове: два нацелены на Джию, в то время как третий нацелен на единственного оставшегося охранника.
— Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого, — говорит Джиа, нисколько не обеспокоенная направленными на нее пистолетами парней. Она тяжело вздыхает и фокусирует на мне свой тяжелый взгляд. — Я больна, Шейн, — наконец произносит она, объясняя мне, ради чего проделала весь этот путь. Мальчики застывают рядом со мной, и я хмурю брови, не понимая, что происходит. — У меня остался год, может быть, два, и когда это произойдет, от тебя будут ожидать, что ты займешь мое место.
Ужас разрывает меня на части, но прежде, чем я успеваю сказать ей, как я сожалею о ее болезни, а также сказать ей, что она сумасшедшая, если думает, что я займу ее место главы семьи Моретти, она продолжает.
— Семья ДеАнджелис — наш злейший враг на протяжении поколений. Мне требуется большое самообладание, чтобы не наставить на них пистолет сейчас и не оборвать их жалкие жизни, однако из уважения к тебе я этого не сделаю. Но проблема в том, что в тот момент, когда ты займешь мое положение главы семьи, все твои маленькие грязные секреты будут раскрыты, и в тот момент, когда они обнаружат твою романтическую связь с этими мужчинами, ты будешь зарезана, как животное.
Мой взгляд перемещается на мертвецов вокруг нас.
— Так вот почему они мертвы? — Спрашиваю я.
Джиа кивает.
— Я не могу рисковать, чтобы об этом стало известно.
— Что ж, блядь.
— Вот именно.
Между нами воцаряется молчание, а на мои плечи ложится тяжесть. Я до сих пор не знаю, как отношусь к тому, что самая опасная женщина на планете — моя мать, и уж точно не знаю, как отношусь к тому, что она больна и умрет в ближайшие два года и заставит меня пройти долгий путь через ад на ее место. Понятно, что именно поэтому она пришла ко мне, но от всего этого у меня в груди все сжимается и трудно дышать.
Не уверенная, что делать дальше, я благодарна Леви за то, что он задал вопрос, ответ на который мы все хотим знать.
— И что теперь? — спрашивает он. — Мы чертовски уверены, что не отдадим ее.
Джиа качает головой, ее глаза постоянно возвращаются к моим.
— Я не хочу, чтобы вы ее отдавали, — говорит она мальчикам. — Я хочу, чтобы вы продолжали оберегать ее, продолжали любить ее, продолжали давать ей жизнь, которая всегда была ей предназначена. — Она замолкает и снова делает шаг ко мне. — Просто знай, что я всегда буду наблюдать, всегда скрываться, и когда придет время, я найду тебя снова.
С этими словами она кивает своему охраннику, и они вдвоем начинают идти к выходу из старой фабрики, но как только они собираются выйти через большие двери, я мчусь за ней.
— Подожди, — кричу я, останавливая их обоих. Джиа оглядывается с надеждой в глазах, и что-то ломается внутри меня. — Ранее ты сказала, что со мной было трудно связаться. Что ты имела в виду? Ты пыталась связаться со мной раньше?
Она кивает, и на ее губах появляется ласковая улыбка.
— Да, — говорит она. — Однако твои мальчики возвели вокруг тебя настоящие стены.