Но только не я.
Мужчины направляются ко мне с хмурыми выражениями на лицах.
— Вставай, — бормочет парень впереди, вытирая предплечьем мокрое от пота грязное лицо, его губы кривятся в садистской ухмылке. — Это твой счастливый день.
Я не смею пошевелиться, слишком хорошо зная, что их версия "моего счастливого дня" далека от того, что я бы назвала счастьем, и, если уж на то пошло, они, вероятно, здесь, чтобы трахнуть меня, пока рядом нет никого, кто мог бы услышать мои крики.
Он останавливается у двери моей камеры, и его друг подходит к нему, его грязный взгляд медленно скользит по моему окровавленному телу.
— Он сказал тебе встать, — ухмыляется он. — Не заставляй его просить снова.
Я снова смотрю на первого парня и, видя самоуверенность на его лице, я неохотно поднимаюсь на ноги, зная, что, если буду сопротивляться от этого будет только хуже. Я застываю в задней части своей камеры, держась как можно дальше от мужчин, но когда ключ поворачивается в замке и тяжелая дверь с металлическим скрипом открывается, я понимаю, что у меня нет ни единого шанса.
Тяжело сглатывая, я внимательно слежу за каждым их движением, пока они приближаются к моей камере. Они устремляются ко мне, и я отступаю назад, пока твердая поверхность каменной стены не врезается мне в спину.
— Не прикасайтесь ко мне, — выплевываю я, отдергивая руку, когда охранники пытаются схватить меня.
Охранник, заговоривший первым, смеется, уголки его губ приподнимаются в отвратительной усмешке.
— Не волнуйся, принцесса. Мы здесь не для того, чтобы трахать тебя, если это то, о чем ты беспокоишься.
Другой охранник усмехается и с отвращением смотрит на мое тело.
— В любом случае, мы бы этого не сделали. Посмотри на себя, ты вся в собственной моче и засохшей крови этой сучки. Ты не смогла бы заставить меня прикоснуться к тебе, даже если бы ты мне заплатила.
Меня охватывает облегчение, но это все равно не объясняет, какого хрена они здесь делают.
Первый охранник хватает меня за локоть и тянет к себе, но из-за недостатка энергии я падаю на него. Он ловит меня сильными руками и толкает перед собой, сжимая верхнюю часть моих рук до синяков. Он толкает меня вперед, и я пытаюсь сопротивляться, прижимаясь к нему, слишком напуганная тем, что может означать для меня выход за пределы этой камеры.
— Куда вы меня ведете? — требую я, пальцами сжимая металлическую перекладину клетки.
— Пора принять ванну, — шепчет он мне на ухо, этот больной ублюдок получает удовольствие от моего страха. Его друг подходит ко мне сбоку и отрывает мои пальцы от решетки. Я безжалостно пытаюсь удержаться, но после секундной борьбы он поднимает колено и ударяет им по моему запястью. Душераздирающий крик вырывается из меня, когда тупая пульсация пронзает мою руку, и я вынуждена отпустить перекладину.
Охранник, держащий меня, не упускает свой шанс и выталкивает меня за дверь камеры, в то время как его друг смеется и следует за нами. Он отпускает мои руки и сильно толкает меня, заставляя растянуться на полу.
Я прижимаюсь лицом к прутьям пустой камеры Арианы и едва успеваю опомниться, как он снова набрасывается на меня. Он хватает меня за талию и разворачивает, прежде чем прижать спиной к металлической решетке.
— Чего вы от меня хотите? — Я выплевываю, чувствуя вкус крови во рту, так как моя щека болит от удара.
— Ты можешь идти домой, — говорит он мне, и злая тайна прячется глубоко в его глазах, когда его друг шагает в противоположный конец коридора, его шаги отдаются навязчивым эхом в оставшихся пустых камерах.
Я хмурю брови, и смотрю на него в пугающем замешательстве.
— Домой? — Спрашиваю я, ни на секунду не доверяя ему, особенно с этим озорным блеском в его глазах.
Он приближается ко мне, и я делаю глубокий вдох, готовясь к худшему, когда пальцами сжимаю вокруг ближайшей решётки камеры, костяшки белеют, когда я хватаюсь их изо всех сил, что у меня есть.
— Верно, — говорит он мне, ядовитый тон в его голосе посылает волну беспокойства, пульсирующую по моим венам, как глухой звук мотора. — Ты едешь домой. Возможно, это не тот дом, на который ты надеялась, но я уверен, что тебе там будет очень комфортно.