Кинжал Суллы упирался ему в бок...
Один из двух слуг, вероятно Котий, бросил в окно свернутую веревку. Сулла поймал ее на лету, порезал на куски кинжалом и завязал греку руки за спиной. А потом пропустил один из двух концов веревки под мышками пленника. Приказал сесть на окно и свесить ноги наружу. И спустил его по веревке вниз. Котий принял пленника и втолкнул в носилки, где завязал и ноги. Потом закрыл дверцу и задернул занавески.
Сулла вышел из комнаты и спустился по лестнице.
Впереди носилок шел Сулла, вслед за ним Котий. Кортеж дошел до перекрестка, где галл нанял носилки с носильщиками. Важно уселся в одни и скомандовал отнести его на постоялый двор «Два жаворонка», что напротив дворца Менезия.
Носильщики заторопились. Группа Котия, в сиреневых ливреях, немного замедлила шаг и последовала за носилками Суллы.
Доехав до трактира Состия, Сулла вышел из носилок и щедро заплатил носильщикам, после того как пощупал их мускулы и сказал несколько комплиментов голосом гомосексуалиста, в которого был переодет. Подождал, пока они удалятся. Котию с носилками, ожидавшему в стороне, сделал знак следовать по направлению к внушительному портику дворца Менезия в глубине площади. Котий и другие удивились, так как не подозревали, что дворец и есть тот городской дом, о котором им говорил бывший офицер. Сулла подошел к двум охранникам перед маленькой дверью. Пока он переходил в темноте площадь, то снял с себя парик и вытер макияж платком, который всегда носил в кармане вместе с веточками калины.
Стражники узнали его по голосу и открыли дверь. Сулла подождал, пока раскрашенные носилки и лакеи в сиреневых костюмах пройдут через вход, и только тогда вошел сам. Кортеж оказался в самом начале длинной кипарисовой аллеи. Она вела и к садкам, если пройти по ней немного и повернуть налево, также к большому атрию дворца, если идти все время прямо. И наконец, в самом ее конце, к портику и маленькому павильону, где погиб хозяин дом.
Котий подошел к Сулле.
— Это и... Так это твой дом? — спросил он.
Сулла посмотрел на него с улыбкой:
— Дом Менезия, именно здесь его и отравили.
Котий покачал головой:
— И много рабов в этом имении?
— Около ста тридцати, — ответил Сулла.
— Теперь я понимаю, почему днем ты говорил, для нашей повозки найдется место...
Он задумался, обмениваясь взглядами с другими ветеранами. Сулла обратился к одному из стражников:
— Скажи мне! Где Сирии, которого я вчера приказал побить палками?
— Он в казарме, хозяин. Хирург велел ему лежать.
— Сходи за ним, подними и тотчас приведи сюда.
Стражник побежал выполнять приказание. Несколько минут спустя появился вместе с наказанным. Он шел с трудом, но, завидев Суллу, выпрямился и принял бодрый вид.
— Оставь нас, — приказал Сулла охраннику. — Вернись к входу и никого не пускай на аллею до моего распоряжения.
Стражник отошел к потайной двери.
— Итак, — сказал бывший офицер тому, кого приказал жестоко избить, — готов ли ты приступить к службе сегодня вечером?
— Слушаю.
— Я вчера отправил деньги твоей жене и детям. Ты знаешь?
— Нет, Сулла, я не выходил из дворца...
Быстро потянулся к руке галла, чтобы поцеловать ее. Сулла позволил, но потом оттолкнул его.
— Я знаю, ты выдержал наказание стоически. Я отблагодарю тебя, как это принято в армии, за смелость... Теперь слушай! — Он указал на носилки. — Там, внутри, один из тех, кто отравил твоего хозяина Менезия. Пойдешь с нами до садков, там и встанешь. Никого не пропускать, что бы ни случилось. Сторожи как следует!.. А все то, что ты увидишь и услышишь, пусть умрет вместе с тобой. В память о Менезии. Понятно?
Стражник качнул головой в знак согласия. Сулла повернулся, позвал за собой Котия и остальных его товарищей. Они пошли по направлению к входу в садки.
Пустынные аллеи и бассейны освещались лишь светом луны. Носилки спускались сверху по ступенькам по склону холма от одного бассейна к другому. В одном водоеме плескалась речная рыба, далее чередовались водоемы с морской рыбой, с бассейнами для ракообразных. Ветераны молча смотрели на роскошное изобилие. Без сомнения, они испытывали те же чувства, что и Сулла, когда впервые попал в это место той роковой ночью.
Сулла подошел к носилкам. Обратился к Котию достаточно громко, чтобы сутенер Ихтиос тоже услышал его:
— Спускайтесь вниз вдоль бассейнов, пока не увидите тот, где содержатся мурены. Там и остановитесь.
Котий посмотрел бывшему офицеру прямо в глаза. На лице у него отразилось нечто вроде улыбки. И повторил его команду, как положено в легионах:
— Спуститься до бассейна с муренами и там поставить носилки на землю!
Носилки заколыхались. Котий шел впереди и рассматривал содержимое бассейнов. Сулла сверху видел, как он подал знак рукой носильщикам и они опустили груз на землю в указанном месте. Теперь и Сулла спустился к ним. Сирия стоял спиной, сторожил проход к аллее. Под молчаливые взгляды ветеранов галл открыл дверцу носилок и приказал Котию развязать ноги пленника, вывести из носилок.
Лунный свет осветил бледное, охваченное ужасом лицо Ихтиоса. Он повернулся спиной к бассейну, так как не хотел видеть тех животных, которые там плавали.
— Сулла, — пробормотал он, как только у него изо рта был вынут кляп, — ты не совершишь столь ужасную вещь, ты ведь офицер, солдат...
Четверо ветеранов наблюдали за передвижениями мурен в воде: их блестящие спины иногда показывались на поверхности, длинные тела волнообразно перемещались в воде.
Ихтиос застучал зубами. Его лицо уже заливали слезы.
— Как? — удивился галл. — Ты-то хотел смерти Менезия и моей, укрываясь дома среди твоих симпатичных мальчиков, а теперь не хочешь умирать!
— Но не таким же образом, не таким, Сулла, я умоляю тебя...
Он бросился на колени и подполз к ногам наследника Менезия.
Ветераны невозмутимо наблюдали за сценой, которую часто видели раньше: вымаливающий пощаду перед лицом смерти...
— Умоляю тебя, Сулла! — стонал Ихтиос, целуя ноги галла и омывая их слезами. — Лучше убей кинжалом! Не надо мурен, не надо!
Сулла наклонился, схватил сутенера за горловину туники и заставил его встать. Схватил его за обе руки, повернул и силой подвел к краю бассейна.
— Нет! — закричал несчастный. — Нет!
— Посмотри, — приказал галл, — какие голодные...
Некоторые мурены достигали трех метров в длину. Они плавно скользили в воде, уверенные в своей силе. Не один месяц рыбаки Менезия потратили в поисках таких монстров. Мурены подплыли к бортику, надеясь получить какой-нибудь корм. Их круглые глаза бросали хищные взгляды на силуэты людей.
Ихтиос тоже смотрел на них, и зубы его по-прежнему стучали. Сулла резко наклонил пленника назад, потом повернул лицом к себе.
— Ну, достаточно? — спросил он. — Я хочу совершить с тобой сделку.
— Да, — торопливо заговорил сутенер, — да! Я сделаю все, что ты захочешь. Только не здесь! Прошу тебя, пойдем в другое место, пройдем подальше!
— Как хочешь! Ты заговоришь, клянусь всеми богами!
Они отошли от бассейна с муренами. Сулла толкал впереди себя пленника. У садков с более мирными рыбами Сулла остановился и сказал:
— Котий! Достань ящик из-под сиденья носилок и принеси то, что там лежит.
Ветеран повиновался и скоро вернулся с ящиком полированного дерева.
— Доставай! — сказал Сулла.
Котий достал из ящика флакон из толстого хрусталя, закрытого фигурной пробкой, и серебряный кубок. И то и другое уютно лежало в ящике в обитых ячейках.
Сулла взял флакон и показал греку.
— Там, внутри, яд, похожий на тот, которым отравили Менезия. Расскажешь, как и кто организовал преступление. Если меня удовлетворит твой рассказ, то я налью тебе яду, ты выпьешь его перед нами и умрешь через несколько мгновений. Если всего не расскажешь, то я брошу тебя к муренам. И развяжу тебе руки, чтобы ты смог побороться с ними. Тогда твоя смерть наступит не сразу.
— Я все расскажу тебе, — согласился грек слабым голосом.