- Что вы делаете?! Это же взрослый кудуй!
Слава богу, крик вразумил Палыча. Он вздрогнул и отпрянул от “горошины”, как от огня. Потом быстро поднялся, заливаясь краской от стыда. Все-таки ученый с мировым именем только что ползал на карачках в присутствии незнакомого человека, который, скорее всего, был консулом.
- Зайди я чуть позже... - сказал незнакомец, покачивая головой.
За его спиной вновь вспыхнули белые лучи. А “горошина” спрятала иглы и неторопливо покатилась подальше он нас. И еще неизвестно, кому повезло больше, что с появлением незнакомца охота закончилась, - ей или нам?
- Здравствуйте, я консул. Меня зовут Бенджамин Гибсон, - представился он. - Вы, насколько я понимаю, профессор Валерий Павлович Громов, - сказал он, протягивая руку.
- Наконец-то, наконец-то! - восклицал профессор, вцепившись в его огромную ладонь обеими руками. - Произошла ужасная ошибка. Чудовищное недоразумение.
Профессор был в не себя от радости. Консул, однако, совсем ее не разделял. Его лоснящееся круглое лицо ни разу не озарила улыбка. И это было страшное лицо, с таким лицом, наверное, идут убивать. Поэтому я встревожился не на шутку. А кто бы не встревожился, когда на тебя смотрят как на приговоренного к смертной казни.
- А вы... - с упреком начал консул, недобро посматривая в мою сторону.
- Евгений Иванович Худолейко, - перебил его профессор. - Мой пилот и телохранитель. Милейший человек, милейший.
- А также известный авантюрист, контрабандист и искатель приключений, - с тем же упреком продолжил консул. - Где вы его только нашли?
- В космопорту, - растерянно ответил профессор, разводя руками. - У него был лучший звездолет.
- Ладно, речь не об этом. У вас большие проблемы, господа, - со вздохом сказал консул. - О-очень большие.
Он положил кейс на мокрые от пота нары и, щелкнув замком, открыл. На дне, покрытом темной материей, в целлофановом пакетике лежала изрядно помятая, исцарапанная и продырявленная в нескольких местах банка «Кока-колы». Ничем не примечательная банка из-под известного напитка.
- А в чем, собственно, дело? - поинтересовался профессор. - На каком, спрашивается, основании нас вообще задержали? В чем нас обвиняют?
Консул немного помолчал и потом наконец-то мрачно ответил:
- В разжигании войны между племенами зукубов, в которой, между прочим, имеются жертвы.
Профессор быстро-быстро захлопал глазами и стремительно побледнел. Затем осторожно опустился на нары, как опускаются на ветхий стул, готовый развалиться в любую секунду.
Мне тоже стало не по себе, когда я услышал слово «жертвы»; это не инопланетные «фикусы» контрабандой вывозить. Не сказать, чтобы сердце ушло в пятки, а глаза от удивления полезли на лоб. Но ситуация складывалась наисквернейшая.
Зукубы... Те ежики, которыми так восхищался профессор. Но мы и не думали опускаться в заповедной зоне. Чушь какая-то. И при чем тут, в конце концов, эта помятая банка?
- Разве вас не предупреждали в космопорту, что ни в коем случае нельзя мусорить в заповедной зоне? Или вы не заметили ни одного знака, парящего едва ли не над каждым деревом и гласящего, что сорить строго-настрого запрещено? - спросил консул и, немного помолчав, процедил: - Привыкли, понимаешь, у себя... там.
Да случилось-то что? - Казалось, профессор сейчас затрясется от волнения.
Консул вновь немного помолчал, прежде чем ответить.
- Думаю, вам известно, - начал он, - что планету, помимо тартарианцев, населяют также племена зукубов. Племена столь же воинственные, сколь и примитивные. Они никогда не покидают заповедную зону, живут себе поживают в собственном мирке и любой диковинный, разумеется, для их восприятия, предмет считают даром небес. И не далее как вчера из пролетавшего над заповедником аэрокара была выброшена эта банка, на которой были обнаружены ваши, Валерий Павлович, и ваши, Евгений Иванович, отпечатки пальцев. Кроме того, туристы видели, что именно вы, Евгений Иванович, выбросили ее из салона. А вы, профессор, не пытались помешать этому незаконному действию, то есть фактически стали соучастником преступления. И именно она, воспринятая зукубами очередным даром небес, явилась причиной войны между двумя племенами, - разъяснил он. - Да будет вам известно, господа, что зукубы охраняются законом Тартарии, и посягательство на их образ жизни равносильно посягательству на образ жизни тартарианцев. Так что простым штрафом тут не отделаться, - сказал консул, захлопывая кейс. - Мне очень жаль, господа.
- И что нам теперь делать? - спросил я осипшим голосом, поглядывая на профессора.
Палыч, похоже, оцепенел надолго. Он сидел не шелохнувшись и тупо смотрел остекленевшими глазами в пустоту, при этом еле слышно бормоча под нос: «Соучастник... Со-у-част-ник».