— Может быть, они еще вернутся…
— Может быть, — Алтай заканчивает есть, выгребая из контейнера подчистую и откладывая его в сторону. — Но нам с братом они были очень нужны, пока мы были маленькими.
Молчим. Я полностью понимаю, о чем он говорит. Лишних слов не нужно. Я тоже сильно нуждалась в родителях, когда была маленькая. Но жизнь распорядилась так, что пришлось учиться всему и справляться самой.
— Ханна.
Внешний, не понимая, оборачивается ко мне.
— Меня зовут Ханна.
7. Чердак
После действия мази, практически не ощущаю раны на ноге. Такое может и само зажить, правда, должен остаться шрам. Я не имею ничего против шрамов, но в городе можно без проблем убрать их.
Мы идем уже довольно продолжительное время. Солнце почти село. Еще пару часов и можно присматривать место на ночлег.
Уверен, Ханна должна знать несколько безопасных. Мы еще не вышли из оставленных территорий отшельников. Идем, правда, по какому-то другому пути, чем шли мы с командой.
Снадобье, которое я выпил вчера перед тем, как отрубиться, еще действует, поэтому мозги плохо работают. Реакция заторможенная, и я часто просто механически передвигаю ноги, полностью полагаясь на знание девушкой местности.
Думать совсем трудно. Хорошо, что побочки от лекарства недолгие. Еще день-другой и должно пройти.
Взгляд зависает на узкой спине Ханны, идущей впереди. Волосы, собранные в небрежный высокий хвост, раскачиваются в такт её шагам. Влево и вправо. Влево и вправо…
Тру глаза, чтобы немного снять оцепенение. Оглядываю окрестности. Вроде все спокойно. Вокруг бедно выглядящие пустые районы. Зато все больше целые. Видимо, мы сейчас как раз на главной улице, потому что она одна из самых широких.
Помимо зданий двух и трехэтажных, здесь куча мусора. Иногда видны оставленные палатки и навесы, чудом продолжающие свое существование.
Вновь возвращаюсь к спине, ведущий меня вперед.
Девушка невысокого роста, но и не из маленьких. Может быть, чуть выше, чем мои плечи. Одета в не сильно облегающую кофту с длинным рукавом синего цвета. Через плечо перекинута ее сумка, плотно набитая всякой всячиной.
Кажется, ей не особо тяжело, либо привыкла к такому весу. Ну или не хочет показывать вида.
Тоненькие ноги уверенно шагают вперед в грубых массивных ботинках.
После нашего утреннего разговора, отшельница немного смягчилась. Или мне это кажется, из-за помутненного сознания. Такой она мне больше нравится.
Шнур, соединяющий нас, немного провисает. Это значит, что Ханна немного замедлилась. А затем и вовсе остановилась.
— Пора устраиваться на ночь, — сообщает она, обернувшись.
Я это понимаю, но…
— Можно идти еще хотя бы час. Даже больше.
Но нужно попасть домой как можно скорее. Каждая минута важна.
— Тц, — недовольно цыкает она на меня. — Зачем ты все время перечишь? Говорю «пора», значит, пора.
— Послушай, — начинаю я, хоть и понимаю бесполезность попытки переубедить её.
— Это ты послушай, — даже не выслушав, прерывает Ханна. — Еще немного и ОНИ начнут вылазить.
— ОНИ? Кто они?
— Лучше тебе об этом не знать, — уходит от ответа девушка.
— Мы проходили в этой местности много раз. Что-то не припомню, чтобы вокруг шастали ОНИ, — не сдаюсь я. Пусть хотя бы объяснит, о ком она говорит.
— Это потому, что вы ходите большой группой. К тому же, у тебя нет оружия.
Совсем об этом не подумал. Чертовы побочки от лекарства.
Ханна поворачивает вправо, и наш шнур туго натягивается, заставляя меня следовать за ней. Кажется, пока туман полностью не выветрится из головы, придется полностью полагаться на её решения и держать язык за зубами.
Заходим в одно из немногих зданий с дверью. Ханна тут же закрывает за собой, подпирая рядом лежащей палкой. Затем пододвигает туда же ящик, наполненный песком.
— Ты здесь останавливалась раньше? — произношу вслух свою догадку.
— Иногда…
Оглядываю помещение. Окна забиты досками, но это было видно и с улицы. Внутри пыльно и пусто, если не считать парочки комодов у стены. К одному из них меня и тащит Ханна. Снова чувствую себя как пес на поводке.