Ученые предполагают, что они питаются добычей, оставляя её в живых на долгие дни. А может, даже недели. Неспеша отрывая по кусочку.
В ротовой железе единственной за все время пойманной особи были найдены специальные вещества, позволяющие при попадании в кровь, оставаться в сознании. А ещё эти вещества максимально замедляют обменные процессы. Ученые на основе этих данных создали кучу полезных лекарств, синтезируя их в своих лабораториях.
Но это не меняет сути. Если тебе не посчастливится попасть к саванам, умирать придется очень долго.
Чувствую легкое потягивание шнура и отрываю взгляд от улицы. Ханна сидит и медленно тянет на себя, заставляя меня склониться к себе.
Приближаюсь очень близко. Лицом к лицу.
Девушка еще немного приподнимается, оказываясь губами в районе моего уха.
— Если будешь там стоять, они могут тебя заметить, — едва уловимое дыхание щекочет участок кожи на моей шее, отчего мурашки пробегаются ниже.
Точно. У саван идеальный слух. Они способны различить даже малейший звук на десятки метров от себя. А еще они очень хорошо видят в темноте.
Именно их имела ввиду Ханна, говоря, что скоро ОНИ придут?
Девушка немного отодвигается, заглядывая мне в глаза. Выглядит обеспокоенной. Даже немного напуганной. Решила, что я могу допустить ошибку и случайно привлечь их внимание?
Медленно берет меня за руку и тянет на себя, заставляя также медленно лечь обратно.
Я не собирался пугать её. К тому же у меня нет оружия, чтобы самостоятельно сейчас справится с монстрами. Я бы мог попытаться прикончить их в рукопашную, но пока я привязан к девушке, об этом не может идти и речи.
Укладываюсь обратно на спину, поворачивая голову в сторону Ханны. Она подносит указательный палец к губам, говоря мне вести себя тихо.
И тоже ложится в горизонтальное положение. Только уже лицом ко мне. Одну ладонь кладет мне на плечо. Видимо, чтобы сразу проснуться, если вдруг я решу опять встать посмотреть.
Я больше не собирался этого делать, но ей об этом неизвестно.
В ночной тишине под тусклым светом, едва пробивающимся на чердак сквозь щели забитого окошка, её глаза до странного блестят. И этот блеск меня завораживает. Не могу оторваться. Хочется полежать вот так еще немного, молчаливо смотря друг на друга в тишине.
Ханна первой прикрывает веки, отчего чувствую легкое разочарование, что все закончилось. Поворачиваю голову к потолку и разглядываю толстую паутину по углам.
Так вот значит, какова её жизнь. Бояться пошевелиться и издать малейший звук даже во сне.
Похоже, девушке известно гораздо больше о повадках саван, чем в городе. Хотя, думаю, что не только о них. Ей приходится жить в этом каждый день и каждую ночь, без надежды, что это когда-нибудь закончится.
Начинаю немного понимать её поведение. Всю жизнь полагаться только на себя, кого хочешь очерствит. Понятно теперь, почему она хочет, чтобы я беспрекословно и быстро выполнял её указания.
Если её действия позволили ей дожить до этого момента, значит, они единственно верные. Не доверять никому. И никого к себе не подпускать. Любой шаг в сторону означает возможную смерть.
Рука девушки приятно оттягивает мое плечо. Возвращаю взгляд обратно к Ханне.
Густые черные ресницы, ярко выделяющиеся на лице, опущены. Губы немного приоткрыты, что свидетельствует о том, что она успела заснуть. Длинные тонкие пальцы с коротко подстриженными ногтями покоятся на моем плече.
Ханна бесшумно и равномерно дышит, отчего грудная клетка расширяется и сдувается обратно. Этот вид меня немного успокаивает, и я тоже начинаю ощущать приближение сна.
Веки тяжелеют, и я проваливаюсь в сон.
9. Лестница
Прихожу в себя и понимаю, что уткнулась лбом во что-то твердое. Открываю глаза и отодвигаюсь. Это было плечо Алтая. Немного потираю место на лбу.
— Проснулась, наконец? А я все думал, сколько еще так ждать, — Алтай уже не спит. Проснулся раньше, что мне не особо нравится. Не люблю, когда что-то выходит из-под контроля.
— Слишком много сил ушло, чтобы следить за тем, чтобы ты опять не попытался убить нас ночью.