— Нужно было сразу сказать, что здесь шастают саваны.
— Саваны? Так вы их называете? — мне немного странно слышать такое название.
— А вы что, нет? — Алтай тоже садится и немного разминает плечи.
— Нет… Мы зовем их богомолами.
— Помню это название с того времени, как учился. Что-то из истории мира до изменений. Кажется, они совсем друг с другом не похожи. Особенно по размеру.
Вот ведь!
— Ну раз тебе так кажется, побегу расскажу всем, чтобы больше их так не называли.
— Я не то хотел сказать… — Алтай немного осекается, заворачивая эту тему. Что это с ним? — Кстати, у тебя здесь красное.
Тянет руку и проводит мне по лбу большим пальцем. Резко отстраняюсь назад.
— Не трогай меня! С меня хватит и того, что мы привязаны друг к другу.
Только проснулась, а он уже мне все нервы вытрепал. Какие же они все-таки невыносимые, эти люди из-под купола.
— Так это ты сама ко мне прижималась.
С минуту просто смотрю на него, осознавая правдивость его слов. Затем чувствую, как щеки начинают гореть. Вот черт!
Порывисто встаю на ноги. Нужно как можно скорее восстановить равновесие. А это не получится сделать быстро, наблюдая его лицо прямо перед собой.
Выглядываю из маленького окна, оценивая обстановку на улице. Никого. Солнце только-только начало выходить из-за горизонта, но на небе ни облачка, поэтому уже совсем светло.
При таком свете ОНИ уже должны были забраться в свои щели.
Саваны… И кто придумал им такое крутое название? А главное — зачем? Теперь ведь не вылезет у меня из головы. Бесит.
Слышу звук разворачиваемой обертки от батончика за спиной. Точно, пора перекусить тем, что осталось, и выдвигаться.
Сажусь обратно, прислоняясь спиной к стене, и раскрываю свой. Съедаю в два укуса и совсем не чувствую насыщения. Слишком мало… А на следующей остановке у меня нет заначки. И еще на следующей. Съела по пути сюда.
Нужно будет выйти из бывших поселений к лесу, чтобы поймать кого-нибудь. Это, конечно, увеличит время с этим внешним, но ничего не поделаешь. Не умирать же с голоду теперь.
Чувствую продолжительный взгляд на себе.
— Чего уставился? — грубо бросаю я.
— Ведешь себя, как дикарка, — протягивает мне бутылку с остатками воды, предоставляя возможность первой утолить жажду.
— Сам такой, — оцениваю сколько мне нужно выпить, чтобы оставить половину. И прикладываюсь к горлышку, запрокидывая дно наверх.
Без воды еще меньше шансов добраться живыми до места. Придется для начала пополнить запасы, а это снова дополнительное время…
Уступаю очередь Алтаю и дожидаюсь, пока воды в бутылке совсем не останется. Затем быстро встаю, подхватываю сумку и направляюсь к люку. Рука дергается назад, не давая мне двигаться дальше. До выхода с чердака осталось не больше метра.
Тяну на себя, но мужчина на этот раз не поддается, хотя до этого проблем не возникало. Недоуменно разворачиваюсь, чтобы понять в чем дело.
— Перед тем, как мы отправимся дальше, — Алтай всё так же сидит на подстилке и смотрит прямо на меня. Внутренне приготавливаюсь услышать что-то важное, не зря же у него такой серьезный и сосредоточенный взгляд. — Не должен ли я снять штаны?
Зависаю на несколько секунд, осмысливая услышанное.
— Ты что, в край тронулся?! — возмущенно вскрикиваю я, чувствуя, как щеки снова начинают гореть.
— Да я просто спросил… — ухмыляется, а глаза горят озорным блеском. Неспеша поднимается в вертикальное положение. — Вдруг ты опять захочешь взглянуть, как заживает рана?
— Зачем мне еще раз на нее смотреть?! Я и так уже намазала мазью!
Какого чёрта я на это ведусь вообще?! Очевидно, что он просто меня провоцирует!
Алтай уверенно проходит мимо меня, не отвечая. Затем без труда поднимает крышку и откладывает ее в сторону. А мне вот обычно нужно прикладывать много усилий, чтобы открыть её с этой стороны. От этого становится еще обиднее.
Поджав губы, прыгаю вниз первая. Сначала на бочку, а затем и на пол, не забыв поднять руку. Алтай спрыгивает следом. И ставит на место крышку люка.