Ну вот как, как я оказалась в такой ситуации?! А все из-за моего длинного носа. Лезет куда не следует. Зачем вообще приблизилась к нему? Знала ведь, что от внешних ничего хорошего ждать не стоит.
— Нужно набрать воды, — делаю глубокий вдох и выдох, чтобы немного успокоиться. — И поймать еду.
— Согласен. Без этого далеко не уйдем.
— Соглаааасен, — передразниваю я. — Кому вообще нужно твое одобрение?
Алтай не отвечает на мою детскую выходку, только лишь хитро улыбается. Да блин!
Идем дальше молча. Я впереди, чтобы лишний раз не видеть его наглую рожу. Кажется, сегодня даже наглее, чем вчера. Видимо, эффект от лекарства почти выветрился, обнажая его настоящую суть.
Вчера даже иногда забывалась, что я не одна, настолько тихо он себя вел. Если, конечно, не считать этого широкого браслета серебряного цвета на моей кисти. Сегодня же остро ощущаю его саднящее присутствие позади.
— Нам туда, — указываю на пятиэтажное здание. Выглядит не очень, абсолютно без окон и входных дверей, а кое-где даже без стен, но еще несколько лет назад здесь жили люди. Поэтому на крыше осталось то, что было невозможно унести с собой.
То, что нам сейчас нужно, находится именно там.
— Ты уверена? Не похоже, что там что-то осталось, — сомневается внешний. — И я совсем не удивлюсь, если оно обрушится, как только мы попадем внутрь.
— Испугался? — подначиваю. — Если так боишься — отстегивайся. Я сама схожу.
— Пойдем уже, — моя провокация не сработала. Мужчина остался совершенно спокойным.
Заходим внутрь через обломки дверного проема. Некоторые части опасно свисают, обещая обвалиться со дня на день.
— Подожди, — не успеваю шагнуть на первую ступеньку, как Алтай останавливает меня, крепко схватив за предплечье. — Я первый. На всякий случай.
— На какой это всякий случай?
— На случай, если лестница обвалится, — терпеливо поясняет он, заглядывая мне глубоко в глаза. В тени, отбрасываемой потолком первого этажа, его глаза кажутся совсем черными. — Если с тобой что-то случится…
Внутри странно кольнуло. Что это: страх за свою жизнь или своеобразная забота? Я вообще не помню того времени, чтобы обо мне кто-то беспокоился.
— … до дома мне не добраться, — спокойно продолжает он.
О чем я только что думала?
Воспользовавшись моим замешательством, мужчина отодвигает меня и начинает подъем первым. Привязь неприятно оттягивает руку, заставляя двигаться следом.
— Какой этаж нам нужен? — спрашивает Алтай, достигнув второго этажа. Его вопрос глухо отскакивает от бетонных стен.
— Последний, — бормочу себе под нос. Но он меня услышал.
Медленно поднимаемся дальше. Взгляд сам собой зависает на широкой спине. В первый раз внимательно присматриваюсь к нему. Слабаком совсем не выглядит. Вполне вероятно, что мог бы и сам добраться туда, куда ему нужно.
Можно было отпустить меня, как только получил лекарство. Зачем тащить за собой?
Оказываемся на нужном этаже.
— А теперь куда? — спрашивает Алтай, останавливаясь на последней лестничной площадке, ведущей в четыре разные квартиры. Естественно, уже давно тоже без дверей.
— Туда, — поднимаю свободную руку вверх, показывая на крышу.
— Ты издеваешься? — эмоционально бросает внешний, внимательно оглядывая лестницу, ведущую туда.
Она деревянная, грубо сколоченная местными мастерами много времени назад. Перекладины подгнили, так как на них постоянно попадает влага в дождливые дни. Но ничего не поделаешь — первоначальную, сделанную из железа, уже давно приспособили под что-то другое.
— Я здесь поднималась много раз, — сообщаю я. И в подтверждение своих слов берусь руками за одну из перекладин, чуть выше своей головы. А правую ногу ставлю на вторую снизу, перенося туда вес.
— Вот видишь, — произношу я, как только затихает опасный скрип.
Переставляю левую ногу дальше, хватаясь руками еще выше. И еще один раз.
Дерево продолжает скрипеть. Не припомню, чтобы было так громко раньше. Холодок проходит по обратной стороне шеи. Но до верха осталось совсем чуть-чуть, не время отступать.