Не ожидал от нее таких откровений. Как будто она немного подпустила меня ближе. За плотную стену своей колючести.
— И что, не бывает одиноко? — понимаю, что пользуюсь сейчас её настроением, но мне правда интересно.
Ханна лежит, не шевелясь и не отвечая. Кажется, лимит исчерпан.
Мне сложно представить, каково это, на долгие недели или даже месяцы оставаться одному. Полностью предоставленный своим мыслям. Так можно и с ума сойти.
Дома у меня всегда был брат. А на заданиях — друг. Это еще не считая остальной команды.
Как бы то ни было, хорошие были ребята. Хоть мы и не особенно были близки. Командир много раз говорил, чтобы мне пора создавать свою команду. По его словам, во мне есть потенциал.
Они не заслужили такой смерти. Кулаки сами собой сжимаются.
— Я никогда об этом не думала, — неожиданно говорит Ханна, резко выводя меня из воспоминаний. Я уже и не надеялся на ответ. — Одной безопаснее. Времена сейчас такие…
— Понимаю.
Очень хорошо понимаю.
11. Ручей
Тихо наблюдаю, как Ханна мастерит ловушку. Уверенные отточенные движения, соединяют, казалось бы, не соединяемое.
Несколько часов назад мы покинули границы заброшенных поселений. Двигались строго перпендикулярно к ним, забираясь глубже в лес.
После того как поймаем кого-нибудь, сможем идти в сторону Доминиона по этому пути. Не часто, но иногда внешняя группа передвигается здесь.
Ханна мажет чем-то крышку, а затем сыпет основную часть ягод, собранных ранее, туда же. Остатки разбрасывает вокруг ловушки.
Сначала она выкопала ямку среднего размера, используя маленькую складную лопатку, добытую в недрах своей необъятной сумки. И, как я понимаю, добыча должна угодить в эту самую ловушку, заинтересовавшись предложенной едой и наступив на верхнюю часть.
После чего ловушка должна захлопнуться.
— Готово, — заключает девушка, довольно хлопая один раз в ладошки. — А теперь подождем.
Отходим на небольшое расстояние. Достаточно далеко, чтобы не смущать животных. Но чтобы продолжать видеть обстановку.
Ханна садится на землю и откручивает крышку бутылки. Делает несколько быстрых глотков и передает мне.
Я только смачиваю горло, не смотря на все еще непроходящую жажду. От воды у нас осталась только половина.
— Можешь пить больше, — девушка внимательно наблюдает за моими движениями. — Дальше будет несколько ручьев, где мы сможем набрать еще.
Что-то не припомню по дороге к Доминиону что-то подобное. Но уверен, что Ханна должна лучше знать местность. Отпиваю еще, поддаваясь соблазну.
Спустя два часа наблюдений за совершенно неизменной картинкой мои нервы начинают сдавать. Мы не можем терять столько времени, сидя на одном и том же месте.
— Ты уверена, что это сработает? — аккуратно начинаю я, разминая затекшие плечи.
Ханна, впрочем, не выглядит раздражённой. Как будто была готова к такому положению дел.
— Сработает, если будешь молчать, — почти шепотом произносит она. — И не двигайся.
— Не двигаться? — тоже понижаю голос я. — Мы сидим здесь не десять минут. Как ты предлагаешь не двигаться?
— Просто представь, что ты камень.
Камень? Она что, издевается?
Убеждаюсь в своей правоте, заметив ее кривую ухмылку. Настолько самодовольную, что сразу захотелось пойти и разрушить чертову ловушку, чтобы стереть это с лица девушки.
Но не успеваю даже приподняться, как рядом раздается тихий урчащий звук. И не я его источник.
Ханна тут же отворачивает свое покрасневшее лицо.
Ладно, посидим еще немного… Не будет же она специально заставлять нас ждать, когда сама настолько голодна?
— Обычно ты так и делаешь, да? — спрашиваю, чтобы хоть немного разбавить скукоту ожидания. Сама девушка не из болтливых. Просто так и слова не скажет. Но это можно понять. Если долго быть одному — того и гляди совсем разговаривать разучишься.
— Как — «так»?
— Представляешь, что ты камень.
Ханна не отвечает еще какое-то время, словно взвешивая слова. Или решая, стоит ли продолжать разговор.
— Бывает. В основном, когда жду.