— Ждешь чего?
— Когда обед попадет в ловушку. Когда фильтр прокачает воду. Или когда монстр отойдет на достаточное расстояние, чтобы не заметить меня. Или люди.
Люди? Это она про внешние группы сейчас? Неудивительно, что она так хорошо скрывалась при первой нашей встрече, с таким-то опытом…
Рядом с ловушкой приземляются несколько упитанных птиц. Замираю, не в силах поверить в нашу удачу. Боюсь даже дышать, чтобы не спугнуть. Уж очень не хочется сидеть еще несколько часов в ожидании.
Одна подходит все ближе к цели, съедая ягоду за ягодой. Давай же, еще немного!
Наконец, заметив основную приманку, птица смело наступает на край крышки и проваливается внутрь. Обратно ей уже не выбраться, к счастью.
Остальные тут же взмывают вверх, усаживаясь на высокие ветки ближайших деревьев.
С облегчением начинаю подниматься, предвкушая долгожданный ужин. Но Ханна мягко останавливает меня, незаметно положив руку на мое колено. Рука практически невесомая, но область обдает жаром от прикосновения.
Девушка как будто и не замечая, что забыла кое-что на моей ноге, продолжает внимательно наблюдать за захлопнувшейся ловушкой. А вот я, по непонятным причинам, обтекаю.
Спустя еще пару минут отлетевшие ранее птицы возвращаются, не заметив вокруг опасности. До меня начинает доходить, почему не стоило сразу же бросаться туда. И только в этот момент Ханна убирает руку.
Значит, не забыла все-таки.
Как только крышка захлопывается за второй птичкой, Ханна тут же встает и направляется к пойманной добыче, утягивая меня за собой.
Спустя еще немалое количество времени, проведенное за подготовкой птиц и последующим их приготовлением. Понимаю, что сегодня мы уже вряд ли отправимся в путь.
Тихие сожаления о потерянном времени перекрывает яркий вкус во рту. После нескольких месяцев питания рационами кажется, что приготовленная на огне дичь — верх кулинарии.
— Ловко ты ловушки расставляешь, — хвалю я девушку, прежде чем откусить еще один сочный кусок.
— А вы так не делаете разве? — тоже с набитым ртом спрашивает Ханна. По блаженному и расслабленному лицу становится понятно, что она тоже наслаждается пищей.
— Если случай позволяет, просто отстреливаем, — коротко поясняю я. Уже начинаю чувствовать насыщение, а еды остается еще много. — Выходит гораздо быстрее.
Девушка недовольно сдвигает брови.
— Слишком громко, — откладывает в кучку оставшиеся кости и вытирает рот тыльной стороной ладони. Затем поочередно облизывает свои длинные тонкие пальцы. — И я не могу позволить себе так растрачивать пули. Они очень дорого стоят.
— Где ты их вообще берешь? — я пока не видел, какое у нее оружие, но по тому, что только что услышал, могу теперь сказать, что оно у нее есть.
— Пули? — Ханна вытаскивает из своей необъятной сумки какой-то мешок и складывает туда остатки еды. Узнаю этот материал — он не пропускает влагу и запах. Но повторно использовать нельзя.
— Не только их. Лекарства… Фильтр. Да хоть бы эту ткань, — указываю на исчезнувший в сумке мешок.
— В одном городе меняю, — коротко отвечает отшельница. Но отвечает же.
— В каком?
— Пойдем, — Ханна встает.
Видимо, этот вопрос останется без ответа. Встаю тоже. Мы не можем здесь ночевать, слишком много запаха, я это тоже понимаю. Нужно отойти хотя бы на некоторое расстояние.
Идем практически в темноте, но отшельница все еще не включает свой фонарик. Для экономии батареи, насколько я могу судить.
Плотный белковый ужин придал сил организму, и это первый раз после предательства, когда я практически не чувствую усталости.
Сейчас все кажется настолько умиротворенным, особенно волосы девушки впереди, покачивающиеся при каждом шаге. Вокруг только тишина и спина Ханны.
Это если не вспоминать, по какой причине мы вообще идем вместе.
Небо уже давно усыпано множеством звезд, когда Ханна, наконец, решает остановиться. Как раз за пару шагов до небольшого ручья, примерно полтора метра в ширину.