«Это только с тобой», — проносится у меня в голове. Но вслух не повторяю.
Встаю. Она сразу же тоже. Подходим к продолжающему качать воду фильтру. Вода уже давно льется через край.
Ханна, не выключая прибор, вытаскивает шланг из горлышка и отпивает несколько глотков. Затем, как обычно, протягивает мне. Повторяю то же самое.
Через пару секунд бутылка возвращается на место. Девушка присаживается прямо перед ней, явно собравшись в таком положении ждать, когда емкость заново наполнится.
— Как давно ты эти занимаешься? — снова спрашиваю я. Не то чтобы это имело большое значение, просто… интересно.
— С одиннадцати.
— Серьезно?! — неподдельно удивляюсь. Я плохо могу себе представить, чтобы ребенок смог выжить один не под защитой купола или поселений. — Я думал, год или два…
— Слишком много думаешь, — шипит в ответ. Но продолжает уже более спокойным голосом. — Просто сначала ходила на короткие расстояния. Потом получалось все больше. Хотела проверить, насколько далеко я могу зайти.
— Когда первый раз… — не сразу могу подобрать слова, как это у них правильно называется, — ушла… Ты уже была одна? Я имею ввиду родных.
— Я была одна почти с самого начала.
Жизни или начала выходов? Но не задаю этот вопрос. Нутром чувствую, что первый вариант.
Молчим еще некоторое время.
— А тебе сколько лет? — вдруг спрашивает Ханна. Удивительно, нечасто она сама интересуется обо мне.
— А на сколько выгляжу?
— На пятьдесят, — серьезно произносит она.
— Одурела?! Мне двадцать восемь!
Быстрый насмешливый взгляд через плечо, снизу вверх, служит мне доказательством, что Ханна уже успела прийти в себя после происшедшего.
Возмущение проходит как-то само собой.
Есть в ней что-то такое… Что заставляет моментально выходить из себя. Но при этом злиться на нее долго не получается.
Отшельница выключает фильтр и укладывает его обратно на дно сумки. Предварительно снова вывалив все содержимое, а затем сложив обратно. Еще парочку раз — и я досконально выучу каждый предмет.
— Пойдем, — Ханна, видимо, тоже начинает постепенно привыкать ко мне. Уже не просто безмолвно тянет за собой, а именно зовет голосом. — Здесь недалеко безопасное местечко. Правда, придется немного потесниться…
13. Фонарик
«Немного потесниться» — слишком мягко сказано. Даже не так. Это вообще ни в коей мере не отражает действительность.
Безопасным местечком оказалась дырень в толстом стволе дерева. Достаточно просторная, чтобы там могла расположиться Ханна в единственном числе, но совершенно неподходящая для двоих.
— Я туда не пролезу, — категорично возникаю я.
— Пролезешь, — устало настаивает девушка. — Там просторнее, чем кажется снаружи.
— Не придумывай, — я уже успел оценить ширину ствола. «Просторнее» там просто неоткуда взяться. — Если, конечно, там нет никакого волшебного прибора, расширяющего пространство. Ты же не начиталась накануне чего-нибудь из фантастики? Нет же?
— Не неси чушь. Залезай. Я хочу спать.
— Я могу остаться снаружи. Длины шнура прекрасно хватит.
— Ага, конечно. А когда тебя потащит монстр, я буду совершенно не при делах. Подумаешь, всего лишь намертво привязанная.
— Можешь дать мне свое оружие на эту ночь, — не сдаюсь я. Очень уж не хочется оказаться в таком унизительном положении.
— Размечтался. Можешь отцепить меня на эту ночь и ночуй, где хочешь, — тут же парирует она.
Вот черт.
«Нужно просто сделать это», — пытаюсь я уговорить сам себя, — «а потом забуду, как страшный сон».
Бесполезно. Тело отказывается двигаться.
— Что, это не слишком достойное место для купольного жителя?
Звучит, будто она воспринимает меня как изнеженного пуховой периной мальчишку. Это действительно задевает меня. Резко оборачиваюсь, собираясь привести тысячу доводов, что это не так.
Но её взгляд, прямо направленный на меня, заставляет слова застрять в горле.
Ни капли сарказма или насмешки. Внимательный, немного грустный и как будто бы стыдливый.