Сомневаюсь. Вряд ли дело в этом. Но фонарик отдаю. Похоже, она сама не знает.
Между толстыми корнями над головой остались небольшие просветы. Хорошо слышны звуки снаружи — жужжание ночных насекомых, скрип ветвей многолетних деревьев. Можно даже различить тихое журчание ручья. Похоже, мы не отходили от него, а шли рядом, добираясь сюда.
Пусть и совсем немного, но складывается ощущение, что мы под открытым небом. Дыхание рядом успокаивает, и меня постепенно уносит в сон.
— Алтай… Спасибо, — тихо произносит Ханна, когда я уже почти заснул.
— Это же твой фонарик. Я бы все равно тебе вернул, не волнуйся, — сражаюсь с зевотой, вызванной прерыванием моего погружения в забытье.
— За то, что помог спасибо.
А вот это вообще что-то невероятное. Совсем не ожидал, что она знает это слово. Или что её дерзкий рот способен выдавить из себя слова благодарности.
— Лучше зови меня Эл. Меня так называют близкие.
14. Беги
Ладно, это было не лучшей моей идеей. Все-таки лучше было использовать ту землянку, чем ночевать вдвоем в дупле.
К тому же Алтай меня так и не отстегнул. Я была почти полностью уверена, что он не полезет со мной и расстегнет привязь. А сам останется сторожить снаружи.
Вот ведь настырный! Похоже, пора смириться с тем, что придется сопровождать его еще какое-то время.
Снова разминаю задубевшую, из-за неудобного положения во сне, шею. Теперь придется мучиться весь день… А то и несколько.
Эл резко останавливается, на что я совершенно не рассчитывала. Широкий браслет больно оттягивает запястья, врезаясь краем в кожу.
— Ты чего удумал? — недовольно спрашиваю я, но на всякий случай оглядываюсь в поисках опасности — вдруг я ошиблась.
— Подожди-ка… — Внешний серьезно смотрит мне в глаза. А на лице отражается осознание чего-то очень важного. — Из-за того лекарства, я только сейчас понял.
— О чем ты? — мне даже становится интересно, чем его так внезапно осенило.
— Солнце не там.
Он себе голову отлежал, что ли?
— Да нет, оно там, где обычно, — осторожно произношу я, не совсем понимая, чего он хочет добиться.
— Нет. Там, где мы находимся, солнце сейчас должно светить нам в лицо. А не в спину. Если бы мы направлялись в Доминион.
А, вот о чем он.
Я об этом совсем не подумала. Не подумала о том, что лекарство немного воздействует на ясность сознания. И приняла его молчание за согласие.
Черт возьми! Это же он сам меня заставил сопровождать его. Я этого совсем не хотела!
Я не должна чувствовать вины. Но почему-то чувствую. Становится крайне не по себе.
— Куда ты меня ведешь? — угрожающе медленно.
А вот это совсем несправедливо. Его взгляд, полный осуждения и обвинения, срывает мне тормоза.
— Я никогда не говорила, что поведу тебя в Доминион! — чуть ли не кричу я. Стыд со смущением во мне тесно переплелись с обидой, вызывая какое-то совсем новое чувство. Разочарование? Только в чем? В Алтае? В сложившейся ситуации? Или в себе?
— Мы же договаривались…
— Договаривались?! Напомни-ка, в какой момент я с тобой договаривалась?! Я помню только это! — эмоционально трясу браслетом, отчего привязь тоже ходит ходуном. Но его рука остается неподвижной. — Ты говорил, что хочешь выбраться. Вот мы и выбираемся! О Доминионе даже слова не было сказано!
— А куда я, по-твоему, хотел попасть?! — тоже повышает он голос. — У меня вся одежда в опознавательных знаках!
— Ты меня сейчас в чем обвиняешь?! — уже не просто кричу, а ору. — Может быть, в том, что это я насильно тебя сковала и тащу подальше от дома против твоей воли?!
Я совсем этого не хотела. Но остановиться уже не могу. Чувство несправедливости гонит меня все дальше и дальше в точку невозврата.
— Ханна, я… — закончить он не успевает. Справа раздается протяжный рев монстра. Наши крики привлекли нежелательное внимание.
Одновременно поворачиваем головы в сторону звука.
— Далеко, — оценивающе произносит он. Его тон настолько быстро и неожиданно изменился, что это заставляет меня оглянуться и проверить, тот же самый это человек.
Алтай сейчас выглядит максимально сконцентрировано и серьезно. Обдумывает что-то. Брови сдвинуты, а губы плотно сжаты. Вот, значит, какой он… на своей работе.
— Похоже на страклюва… — решаюсь тихо высказаться я.
Страклювы — одиночки. Огромные тела, покрытые жесткими перьями, служащие монстрам скорее броней, чем чем-то другим. Невероятно мощные ноги и очень острый клюв.
Объединяются в пару только на период спаривания. Опаснее всего самки. Но сейчас как раз время, хоть и недолгого, высиживания потомства. Гнезда они в таких местах не устраивают, а далеко от яиц не отходят.