Отшельница сдвигает еще несколько прогнивших досок и обломанных кирпичей, таким образом, расширяя вход.
— Придется тебе поднапрячься, здесь я тебе уже не могу помочь, — сообщает она, вылезая из-под моей руки и шустро ныряя в дырку. Как будто делала это уже не один раз.
Шнур, соединяющий нас, длиной всего два метра. Поэтому он тут же натягивается, заставляя меня вытянуть руку вперед.
В эту щель и в моем самом лучшем состоянии было бы трудно пролезть, а теперь…
Шнур требовательно дергает меня несколько раз.
— Да лезу я, лезу!
Мы знакомы всего ничего, а уже придушить готов.
Делаю несколько совсем маленьких и неловких шагов, стараясь больше прыгать на одной ноге. Затем присаживаюсь и протягиваю ноги внутрь.
Как же узко!
Двигаюсь дальше, помогая себе руками. В какой-то момент думаю, что застрял, зацепившись за что-то. Но быстро удается выбраться. И это ведь я вниз лез. Обратно должно быть труднее.
Внутри кромешная тьма. Тусклый свет ночных светил сюда не попадает от слова совсем. Даже собственного носа не вижу, не говоря уже о руках.
И запах еще этот… Сырости, гнилой земли и затхлости. Не удивлюсь, если здесь еще и плесень проросла.
— Куда идти-то? — спрашиваю плотную черноту. — Ни черта не видно.
Вместо нормального человеческого ответа, девушка снова дергает меня, направляя, как собаку на поводке. И как всё так обернулось?
— Я, вообще-то, ранен, помнишь? Мне помощь нужна, — как ужасно выпрашивать поддержку.
— Как я могу об этом забыть, если ты сопли пускаешь чаще, чем дышишь? — раздается справа ехидное. Но все-таки снова подставила плечо.
С облегчением опираюсь на девушку, разгружая ногу, и мы медленно идем вперед. Недолго — всего шагов двадцать. И останавливаемся.
— Как ты здесь ориентируешься? — спрашиваю, когда понимаю, что это конечный пункт.
— По памяти. Садись здесь.
Выставляю свободную руку вперед и нащупываю стену. Веду ладонью вниз, изучая пространство, и натыкаюсь на квадратный выступ. По ощущениям похоже на деревянный ящик.
Наконец, могу отпустить мою «помощницу» и переношу вес на эту самую опору.
Не самое лучшее моё решение — ящик буквально разваливается у меня под рукой, и я валюсь в обломки.
— А я смотрю, тебе мало увечий? — яркий свет карманного фонарика больно слепит глаза. — Или решил посильнее надавить на жалость?
— Раньше не могла посветить? — раздраженно отмахиваюсь, чтобы не светила прямо в лицо. Внутри закипает уже гнев, вперемежку со стыдом. — Я бы понял, что нельзя сюда облокачиваться.
Дожили. Боец из внешней группы выглядит как беспомощный младенец. Не привык я, чтобы люди смотрели на меня свысока.
Уже не обращая внимания на боль, стараюсь быстро принять сидячее положение, чтобы не ощущать себя таким жалким.
— Боюсь спросить, — начинает девушка, как только я прислоняюсь спиной к стене. — А вход ты за собой догадался прикрыть?
Чё?!
— Ты издеваешься?! — по глазам вижу, что это так!
— Это очень важно, — напоминает она. — Нас найдут, если оставить как есть.
«Да никто нас не будет искать», — чуть не выпаливаю я, но вовремя вспоминаю легенду. Прикусываю язык.
— Если очень трудно, можешь отстегнуть меня. И я схожу сама, — хлопает невинно своими длиннющими ресницами.
— Хорошая попытка, — тяну к ней руку, чтобы помогла встать.
Девчонка недовольно цыкает, но руку тянет на себя. Затем мы повторяем путь ко входу и обратно.
— Переждем здесь немного, — сообщает она, когда я, наконец, могу отдохнуть. Подходит к ранее скинутой сумке и одной рукой открывает ее. С моего места отлично видно, что забита сумка под завязку, хоть и сама по себе она большая.
Запускает руку внутрь, поочередно вытаскивая содержимое.
Чего тут только нет! Не только необходимое для перехода и выживания во внешней среде, но и разная другая мелочевка. Кажется, я даже видел старую поломанную игрушку для детей.
— Зачем тебе всё это? — не удерживаюсь от вопроса я.
— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос отвечает она.
— Знаешь, есть такая болезнь. Название тебе, скорее всего, ничего не скажет, но суть в том, что человек окружает себя разным мусором. Постепенно зарастает им настолько, что это уже не просто мешает ему жить, а становится смыслом жизни. И…
— Да продать я это собираюсь! — в возмущении восклицает девушка, не давая мне продолжить.
— Я так и подумал, — специально говорю загадочным голосом, чтобы нельзя было понять, правда это или нет.