Полная тревожного предчувствия, я подбежала совсем близко, и от шока выпустила вялую, озябшую ладонь Кэролайн. За пеплом и гарью пряталось тело отца – избитое, изломанное, мертвое, жалкое. Я никогда не видела его таким, даже когда он напивался в стельку и засыпал на улице, выглядел могучим и опасным. А сейчас осталась только оболочка.
- Нет! – прохрипела я, не веря собственным глазам. – Нет… - прошептала чуть тише. – Кэри, не смотри!
И поспешила закрыть сестре глаза, но она отмахнулась, вывернулась, случайно задела локтем мою щеку и едва не попала в глаз. Ахнув от шока, я сдержала ругательства и попыталась обнять ее, но негодница снова ускользнула. Куда она? Какое-то время мы хаотично метались между пеплом и трупом, пока до меня не дошло: моя храбрая, добрая сестра пытается найти детей! И тогда я присоединилась к ней, ведь слышала же их плач еще за половину тальмы отсюда…
Фрэнсис и Октавия сидели на траве и горько плакали. Вряд ли они что-то осознавали в четыре и в два года, но просто были напуганы и голодны. На маленьких бледных личиках осталась копоть, на ручках остались ссадины. Кто вытащил их отсюда? Я огляделась по сторонам, но немногочисленные сердобольные женщины уже убежали, и поблагодарить-то некого. Но чего они испугались? В наших краях злодеяния, вроде убийств, ограблений, массовых арестов происходят слишком часто, чтобы впадать в такую сильную панику.
Медленно подойдя к хныкающему брату, я наклонилась и взяла его на руки, Фрэнсис доверчиво прижался к моей груди, но кукситься не перестал. Наверное, его пугал острый запах гари, но с малышкой Тави все оказалось гораздо хуже. Она не плакала, лишь молча смотрела в одну точку, не реагируя ни на ласковые прикосновения, ни на добрый, но полный отчаяния голос сестры.
Мы переглянулись, обеим стало не по себе. Я чувствовала, считывала каждое чувство сестры, и пока они меня не радовали. В эмоциях малышей и вовсе царила настоящая путаница.
- Что они сделали?
- Кто – они?
- Те, кто приходил сюда…
Под звездным и лунным светом я заметила, как дрожат длинные ресницы сестры. Вздохнула. Отчаяние заполнило грудную клетку, безысходность стала частью меня. Прийти сюда могли либо стражники, либо те, кому отец задолжал, либо те, у кого он украл что-то. Но даже ума не приложу, при всей своей зародившейся магии, что такого требовалось унести у богатых и важных людей, чтобы те решили без суда и следствия убить вора…
Хотя да, чего это я? У нас могут утащить и казнить любого бродягу, от ребенка до старика. Жизни нищих равносильны сухим веткам под ногами богачей; их легко можно отбросить в сторону ударом ноги или сломать сильным нажатием. Но чтобы вот так… Я с горьким отчаянием смотрела на вспоротый живот Ноа Силивана, на кровоподтеки на его лице, на вырванные волосы, и старалась не думать, что могло бы ждать нас, останься мы под родной крышей. Одной бы мученической смертью не отделались – забрали бы нас в бордель, чтобы отрабатывать долги отца. Малыши бесполезны для любого рабского труда, их надо кормить и одевать еще пару лет, а вот мы вполне бы сгодились…
Брр! Даже думать об этом страшно!
Вторая мысль, навестившая меня, оказалась не лучше первой.
- Кэри, - собственный голос показался мне тяжелым и страшным, - надо уходить.
Сестра посмотрела на меня растерянно.
- С детьми?
- Да.
- Но…
- В таверну, где живет господин Винсенте, - моя решительность работала быстрее рассудка. – Он обещал нам помочь. Мы ему нужны!
- А если его там не будет?
- Будет! – откуда такая незыблемая уверенность?
- И потом, он же предлагал только нам двоим. Зачем ему дети? Что, если у них нет никакой магии?
- Поставим ему условие! – выпалила я. – А если откажется, пусть убирается к дамонам! В любом случае, разве мы что-нибудь теряем?
Кэролайн в смятении закрыла лицо руками. Смотреть на нее было больно и тревожно, я боязливо оглядывалась по сторонам, ожидая в любой момент услышать стук копыт вражеских солдат. Неважно, чьи это будут солдаты, императорские ли, аранийские ли, а может вообще чьи-то наемники, но они могли вернуться и схватить нас. И я прекрасно понимала, что мои худшие опасения не беспочвенны.
- Кэри, молю тебя! Забирай Тави, я возьму Фрэнсиса. Пошли отсюда…
И в самом деле, ждать и искать здесь нечего. К моим ногам подползла струя темной крови, я взвизгнула и отскочила в сторону, едва не запачкав сандалии. Брат посмотрел на меня и решил, что наступило самое время заплакать во весь детский ротик, заголосить на всю округу. С трудом я подняла его с земли, а он махал ручками и усердно пытался пинать меня ножками. Прав был отец – наследник весь в него! Такой же норовистый и дурной!