Зато Октавия довольно засмеялась и прижалась к груди Кэролайн, ища любви, тепла и защиты.
- Идем, - я кинула на отца последний взгляд.
Он лежал на спине, с раскинутыми в стороны руками, остекленевшим взглядом и кривой издевательской ухмылкой. Его не сломили пытки, он остался тем старым мошенником Ноа, которого мы все знали и где-то в глубине души даже любили. Он не молил о пощаде и не старался вымолить прощения.
- Идем. Пока они не вернулись…
- Прощай, Ноа Силиван, - сказала я вымученно, с надрывом. – Да сжалятся над твоим телом другие страждущие, да похоронят тебя благочестивые. Да ступишь ты в Живой Лес, дабы найти покой под его спутанными зелеными ветвями.
Все эти слова были ложью, но хотелось себя успокоить. Я слышала, как Кэри громко всхлипнула за спиной, но не стала оборачиваться, продолжала упрямо шагать вперед, глядя перед собой сухими глазами. Если мне захочется порыдать вдоволь, сделаю это в полном одиночестве, а сейчас не хочу пугать детей. И меня не оставляла злая, прилипчивая мысль, что они могли погибнуть, пока мы прохлаждались в таверне, набивая животы.
Я резко остановилась. Точно! Еда!
- Надо их накормить, Кэри, - я достала из-за пазухи лепешку, пропитанную сыром, и стала по кусочку давать брату, стараясь при этом не останавливаться.
- Хорошо. Я сейчас…
Благодаря вкусной еде малыши перестали капризничать и быстро заснули. Это создало новую проблему – пришлось нести их на руках и пытаться не шевелить лишний раз руками, чтобы не разбудить. Идти пришлось очень долго, ориентируясь только по собственным следам, которые еле-еле рассматривали в песке. Когда вышли на каменную дорогу, стало тяжелее, да и холодный ночной ветер стал подгонять в спину. Мои ноги сбились в кровь, только я не смела остановиться. Мы должны добраться до таверны и попросить Винсенте о помощи. Обязательно. Иначе только нищета и смерть.
Как только я подумала об этом, голова наполнилась болью.
Мое сознание словно оказалось в совершенно другом месте – в добротно меблированной комнате, с пушистыми коврами на полах, статуэтками и бюстами на стенах, тяжелыми занавесями на окнах. Я листала страницы книги, слова в которой были на удивление простыми и понятными, и чувствовала полнейшее спокойствие. Почти. Если бы не одна червоточинка, волнующая мою душу до исступления, до изнеможения…
- Энни, что ты делаешь?! – воскликнула сестра, и толкнула меня в плечо. – Ты чуть не уронила Фрэнка!
Я вздрогнула и пришла в себя.
- Ой…
Прижала покрепче брата к себе, но он не проснулся, только улыбнулся. Я облегченно вздохнула, надо было идти вперед, не останавливаясь. Но что сейчас случилось, в чье сознание занесло меня – растерянную, неграмотную девчонку, не видевшую ни школы, ни клинописи, чего уж говорить о книгах?! Решив не делиться с сестрой этими утомляющими мыслями, я продолжала шагать вперед, вглядываясь до боли в глазах в темноту и отчаянно веря в успех.
Как оказалось, чуть позже, мы не ошиблись ни на шаг и быстро добрались до таверны, вокруг которой летали магические огни, наколдованные каким-то талантливым рабом. Они освещали вывеску и не грозили поджечь дом и конюшни в отличие от факелов. Может, постарались аранийские пленники? Не знаю, не хочу знать, да и неважно сейчас! Мы только что потеряли отца, мы слабы и беззащитны перед жестоким миром, как бы ни гадко было это осознавать и признавать.
- Пришли, - убитым голосом пробормотала Кэролайн. – Мы добрались, Эннис.
- Да, - я только сейчас осознала, что мое лицо мокрое от слез, а пылающие щеки разгорелись от прилившей крови. – Мы смогли…
Осторожно посадив Октавию на деревянную ступеньку, Кэролайн несколько раз громко стукнула в дверь.
Глава 6
В глубине души я боялась, что нас не примут и прогонят. Или, что еще хуже, наоборот заинтересуются нашими персонами и захотят оставить, чтобы потом передать в руки властей или церковников. А если обвинят в гибели отца? Я поежилась от одной этой мысли, но с сестрой делиться не стала. Она и так напугана, пусть думает, что все хорошо и спокойно… пока нам не будет угрожать обратное. Может это и неверно с моей стороны? На всякий случай я воспользовалась своей магией, видимо ментальной, и заглянула в ее мысли. Все было в порядке.