Служанка ушла, я скинула плащ – он с шуршанием сполз к моим ногам, и прямо в тунике улеглась в постель. Она была непривычно мягкой и теплой; живя в хижине, я не привыкла к уюту и роскоши. Придется привыкать. Одно время спала вообще на голой земле, так что одеяло, подушку и перину как-нибудь освою.
Задумчиво глядя на мерцающий в темноте свет рыжего огня, я сама не заметила, как провалилась в глубокий, успокаивающий сон. Меня словно кто-то убаюкивал тихой, ласковой песней. Тишина, спокойствие, безмятежность… то, чего мне не хватало так долго…
Зато пробуждение наступило быстро и резко.
Как от толчка.
Вздрогнув, я лежала некоторое время с закрытыми глазами, потом пересилила свою нерешительность, подняла тяжелые веки, огляделась по сторонам, и… резко вскочила на ноги, дрожа от холода и ужаса. Одеяло упало на пол, рядом с плащом.
Соседняя кровать пустовала, младенец Фрэнсис, которого я вчера укладывала на нее, бесследно исчез.
Глава 8
Так быстро я еще не бегала даже, когда за мной гнались по трущобным узким улицам работорговцы и похотливо свистели вслед местные пьяницы. Кэролайн чуть отставала, но обе мы вылетели в небольшой коридор, разделяющий наши комнаты и покои Винсенте, с вытаращенными глазами и отчаянно колотящимися сердцами. Пока мчались, сестра успела рассказать, едва дыша, что Октавия тоже куда-то делась, а она, как назло, так крепко спала, что не услышала ни чужих шагов, ни детского крика. Внутри меня крепли острая досада и леденящий душу ужас за то, что с ними могло случиться.
- Одно радует – работорговцам младенцы ни к чему! – пропыхтела я на бегу.
- Кому они тогда понадобились?!
Вдвоем мы влетели в уютную комнату, где вчера говорили с молодым ректором Волчьего Логова, и замерли на месте, переводя дух. Хватая ртом воздух, я вытерла пот со лба, огляделась по сторонам, увидела лежавшего на диванчике вдоль стены Велиуса Винсенте – он крепко спал, лежа на спине и откинув в сторону правую руку. Так трогательно… Я не смогла сдержать умиленную улыбку, но быстро помрачнела, вспомнив про детей.
Неужели этот доброхот причастен к их исчезновению?!
Первый мой порыв – вспыхнуть гневом, яростью, подскочить к дивану со сжатыми кулаками. Второй мотив – шагнуть вперед, оттеснить не менее разъяренную сестру, сосредоточиться и заполнить голову холодом разума, а потом напрячься и воплотить магию в реальность. Словно воочию я увидела, как из разгоряченного сознания появились тонкие невидимые ростки магии, как стремительно и радостно потянулись они к голове спящего, и какими отчетливыми были призывы немедленно проснуться, от которых он немедленно открыл глаза.
Я не перестаралась?
Надеюсь, что нет.
- Господин ректор Винсенте, - залебезила Кэролайн, - доброго вам утра! Вы не знаете, куда могли унести наших младших брата и сестру?
Ну и голос… Подобострастный, высокий, угодливый. Кажется, еще немного и она упадет перед ним на колени. Хотела, было, одернуть ее, только Велиус быстро сбросил с себя остатки дремоты, потер глаза и окинул нас осмысленным взглядом. Стиснув зубы, я с трудом заставила себя не отвернуться, смотреть в ответ, как на равного. Сейчас это оправданно, потому что дети важнее всего… Разговор должен состояться – честный, открытый, спокойный, чтобы никто не пострадал. А судя по пылающему праведной яростью янтарному взгляду Кэролайн, пострадать тут может любой.
Ректор закрытой академии встал и пригладил растрепанные волосы. Если бы не пропавшие дети, он показался бы мне милым и трогательным, но сейчас в самой основе моей усталой, дикой души клокотало варево из ненависти, ярости, недоверия к людям и магам.